После тебя только пепел

– И какое лечение, доктор Миланович? Что посоветуете?

– Жить своей жизнью, – искренне отвечаю я. – Разобраться в себе, и не поверхностно, заделывая дыры на скорую руку, а глубоко и со всей ответственностью. Ты должен решить, что для тебя самое важное, а если хочешь помогать кому-то, то от всего сердца, а не для того, чтобы самоутвердиться или спрятаться от проблем.

– Думаешь, я смогу? – с тихой скрипучей болью спрашивает он.

– Уверена, что сможешь… если перестанешь страдать фигней, – по-доброму усмехаюсь я.

– Ты меня сделала, Алена. Принимаю поражение.

– Надеюсь, что оно тебя не сильно расстраивает.

– Как ни странно – нет. Я почему-то никогда не пытался посмотреть на свой треугольник с этой стороны. Спасибо тебе.

– Мы квиты, – с толикой нежной грусти произношу я.

И на этом можно было бы закончить, но что-то все еще держит меня здесь. Его боль, молчаливый зов. Жду откровения, не задавая прямых вопросов, потому что хочу дать Мнацу возможность принять решение самому. Открыться или отправить меня куда подальше.

– У моей сестры рак… – говорит он, опуская веки. – Ситуация паршивая, вчера мне с трудом удалось уговорить ее на повторную операцию. Она практически сдалась, Ален. Она уже этого не хочет. И я не знаю, что еще можно сделать. Отпустить или бороться за нее до конца? Это ведь эгоизм. Она нужна нам больше, чем мы ей.

Сердце сжимается, и я выхожу из позиции учителя. Все это действительно ужасно. Болезнь сестры не оправдывает все действия Мнаца и его игры, но сейчас я хочу быть на его стороне.

– Вы все нужны друг другу, – ласково говорю я. – Вы семья, это не просто слово. Ты должен быть с ними до конца. Должен быть рядом с сестрой, что бы ни случилось. Сколько бы времени ей ни осталось. Вот где нужна твоя настоящая помощь.

– Она не слушает меня.

– Потому что чаще всего ты несешь ерунду, невозможную для понимания! – строго говорю я. – Ей не нужны рассказы про подсознание, установки и всякие психологические тренинги. Ей нужен близкий человек, с которым она сможет просто поговорить, посмеяться или поплакать. Иногда достаточно быть всего лишь собой, таким, какой есть, а не включать всезнайку!

– Да понял я, понял. Только ствол не доставай, – напряженно смеется Мнац.

Вот сейчас он настоящий. Придурочный и простой. И ему это очень идет, таким я его и полюбила.

– А ты не беси меня, – отвечаю ему в тон. – Значит, ты поэтому уезжаешь? Вчера ты сказал, что я больше тебя не увижу.

– Да. Отец нашел хорошего врача фиг знает где, и мы все переезжаем. Продаем дом, машины, потому что бабла нужно немерено. Наверное, устроюсь там на работу, найду девушку…

Мнац поднимает голову, выжидающе глядя на меня.