После тебя только пепел

Да и зачем мне это? Он уже выдал все подсказки и указал направление. Может быть, это и есть вся его помощь? Или все-таки он не видит в ней смысла для такой, как я?

– Здравствуйте. Предъявите, пожалуйста, студенческий билет.

План работает идеально. И пусть злые черти не верят в мою удачу, точно знаю, что это она. Спустя десять минут после начала первой пары в аудиторию заходит секретарь и приглашает меня в кабинет директора. Таймер запущен.

Каждый шаг дается с огромным трудом. Страх звенит цепями за спиной, но я создаю непробиваемый щит из положительных установок. Не знаю, как именно они действуют, но, по крайней мере, позволяют не забивать голову дурными мыслями. Секретарь занимает свое место за столом в крошечном кабинете и кивает в сторону еще одной двери с серебряной табличкой: «Директор Карпенко Елизавета Игоревна». Вот я и здесь. Опускаю ладонь на дверную ручку и тяну на себя. Сердце бьется о ребра, писк в ушах сигнализирует об опасности, и не зря. Первое, что вижу, это до безумия озлобленный взгляд дяди Славы. Его глаза красные, словно он не спал несколько ночей. Может быть, и так, но вряд ли это из-за отцовских волнений.

Цепь хлестким ударом опускается на горло, сдавливая кожу. Тот самый страх из детства, разрушающий до основания в один момент. Уверенность постепенно ускользает, и привычные мысли лезут в голову, змеиными голосами нашептывая: «Ничего не выйдет. Ты же знаешь. Ничего не получится».

– Здравствуй, Алена, – добрый и уравновешенный голос Елизаветы Игоревны приводит в чувство и отвлекает.

– Здравствуйте, Елизавета Игоревна, – натянуто улыбаюсь ей я.

– Садись. Нам всем нужно поговорить, потому что я не совсем понимаю сложившуюся ситуацию.

Перевожу взгляд на дядю Славу. На его лице появляется предвкушение легкой победы и усмешка, говорящая об уверенности в результате. И впервые в жизни это не только пугает, но еще и злит. Сильно злит. В кого он меня превратил? В кого я позволила себя превратить? Подбираюсь и обхожу стол, занимая свободное место напротив дяди. Елизавета Игоревна, сидящая между нами, раскрывает перед собой тонкую папку.

– Алена, твой дядя сказал мне, что ты хочешь забрать документы, – озвучивает она причину нашего собрания, а также дает понять свое к ней отношение – удивление, непонимание, несогласие.

И все-таки Мнац здорово придумал – привезти меня к ней. Приподнимаю подбородок, распрямляю плечи под тяжелым взглядом дяди Славы и отвечаю:

Не упускаю ни секунды, наблюдая, как дерзость и ощущение власти покидают дядю, оставляя лишь замешательство. Его рот сжимается в тонкую полоску, кажется, я даже могу услышать то, о чем он мысленно кричит, но не собираюсь обращать на это внимание.

– Алена! – грозно начинает дядя, но тут же сбавляет обороты.