Последний натиск на восток ч. 2 (СИ)

Людмила не поднимала глаз, и полностью ушла в воспитание детей, не смея больше прекословить мужу ни в чем. Только смотрела на него иногда с затаенной болью, как побитая собака, жадно ловя его ответный взгляд. Она радовалась, как ребенок, когда в том взгляде видела хоть что-то, похожее на любовь и теплоту, и даже плакать по ночам стала куда реже. Самослав же старательно делал вид, что забыл историю с отравлением, но еду ему теперь подавала исключительно Батильда, которая получила звание кравчего. Это случилось не сразу, а через несколько дней, когда князь вдруг понял, что не может есть то, что приносит ему собственная жена. Ему просто кусок в рот не лез. Тем не менее, они снова делили постель, и Людмила в такие ночи была просто ненасытна, как будто боялась, что вот-вот снова потеряет мужа. Она даже засыпала теперь, положив на него руку, и просыпалась в испуге тут же, если он пробовал убрать ее. Самослав не злился на жену, видя искренний страх любящей женщины, которая вконец извела себя, измученная чувством вины. Ей было очень тяжело, он видел это совершенно отчетливо. И тогда он просто обнимал Людмилу, а она мгновенно засыпала, доверчиво уткнувшись ему в грудь, совершенно счастливая.

После серьезных раздумий, Самослав стал жить на два дома, ночуя то в Новгороде, то в загородной усадьбе. На удивление, это не вызвало возражений ни у Людмилы, ни у Марии. Первая была рада без памяти, что ее и вовсе не выслали куда-нибудь в Солеград, отняв детей, а вторая даже такое положение вещей посчитала своей личной победой. Она и не рассчитывала, что князь выгонит из дому мать своих детей, на которую в прямом смысле молится половина города. На семейном фронте установилось хрупкое равновесие, и это перестало отнимать у князя время и душевные силы. Его женщины по-прежнему друг друга терпеть не могли, но прятали свои чувства очень глубоко. Одна потому, что все еще чувствовала свою вину, а вторая была слишком умна для того, чтобы показать свою ревность. И да, Людмиле пошили платье, которое не уступало платьям соперницы.

Мария, тщательно обдумав все, что случилось недавно, зачастила в церковь, в мгновение ока став лидером местной христианской общины. Купцы и ремесленники сплотились вокруг бургундской королевы, почуяв в ней надежную опору. Уж слишком шатким было положение христиан в бескрайнем языческом море. Ведь, несмотря на все старания епископа Григория, вера в Иисуса едва перешагнула городские стены. А в армии и в Тайном Приказе и вовсе служили убежденные язычники, презирающие веру в бога, который не смог сам себя защитить.