Последний натиск на восток ч. 2 (СИ)

Он прыгает, как ярмарочный плясун на канате, и вот-вот свалится и свернет себе шею. У королей мало денег и земель, и с каждым годом становится все меньше и меньше. Он пошел на тебя войной, чтобы получить и то, и другое. А еще он мечтает наложить лапу на твою соль и на твою торговлю. Скорее всего, у франков не получится одержать победу, хоть и у них намного больше сил. Я почему-то подозреваю, что ты не полезешь в лобовое сражение, а измотаешь его войско и сразишься тогда, когда это будет удобно тебе самому. После этого поражения Дагоберт останется совсем без денег и будет вынужден грабить монастыри, а заодно убьет брата Хариберта, чтобы забрать себе его казну и земли. У него просто выхода не останется. — Мария ненадолго задумалась. — Хотя, нет… Хариберта он убьет в любом случае. При поражении его убьют из-за нужды в деньгах, а в случае победы потому, что никто Дагоберту и слова поперек сказать не посмеет. Точно! Хариберт не жилец, и его сын Хильперик тоже.

— С ума сойти, — совершенно искренне сказал князь. — Мои поздравления. Хоть Приказ для тебя создавай. Иностранных дел.

— Я всего лишь женщина, — Мария обвила его шею руками. — Зачем мне какой-то дурацкий Приказ? Ко мне приехал любимый мужчина и еще не сказал ни одного ласкового слова. А я королева, между прочим. Вы хотите впасть в немилость, герцог Само?

— Ну, уж нет! — князь притянул ее к себе и начал целовать. — Королева милосердна, ведь правда? Она простит меня за это преступление?

— Возможно, — мягко освободилась Мария. — Я подумаю над этим, ваша светлость. Не исключено, что вы будете сегодня прощены, но вам придется сильно постараться. Я приму решение утром.

Они лежали в кровати, совершенно обессиленные. Постель была смята, а одеяло из драгоценного меха и вовсе улетело на пол. Впрочем, сейчас до этого никому не было ни малейшего дела. Мария прижалась к нему разгоряченным телом, а он чувствовал бешеный ритм ее сердца. Никогда еще Самославу не было так хорошо с женщиной. С той, которая его по-настоящему понимала, с той, которой были так близки его мысли… Мария шептала:

— Regia Solis erat sublimibus alta columnis,

clara micante auro flammasque imitante pyropo,

cuius ebur nitidum fastigia summa tegebat,

argenti bifores radiabant lumine valvae.

— Как красиво звучит старая латынь, — сказала она с грустью. — Почему сейчас так писать не умеют? Почему язык стал какой-то грубый, отдающий деревней. Тут же каждое слово словно из под молота кузнеца вышло.

— Да, — согласился князь. — Овидий хорош. — И он процитировал по-словенски:

— Солнца высокий дворец поднимался на стройных колоннах,

Золотом ясным сверкал и огню подражавшим пиропом.

Поверху был он покрыт глянцевитой слоновою костью,

Створки двойные дверей серебряным блеском сияли.