Последний реанорец. Том V

Если Юстан так сильно хочет заполучить Потёмкину, то пусть постарается, ‒ и отняв взор от девушки, вновь обратился к Рудольфу и Фридриху. ‒ На всякий случай нужно форсировать события и поторопить остальных. Пусть лучше это произойдет покамест Всеволод в Вене, а Петр в отъезде.

— Поддерживаю, ‒ утвердительно кивнул Фридрих. ‒ Медлить нельзя. Во избежания различных недоразумений.

— Хорошо, ‒ глубоко вдохнув согласился Рудольф. ‒ Я свяжусь с ними и надавлю как следует. ‒ Пора действовать.

Мрак был удушающим и холодным. Смертельно удушающим и холодным. Это была не та знакомая тёплая и убаюкивающая тьма Бездны. Данная тьма походила на тысячи жалящих и раскаленных клинков. А голоса и крики были настолько пронзительными, что их невозможно было терпеть.

Да. Я помню их. Отчетливо помню. Миллионы жизней различных разумных существ, которые отнял своими руками во имя мести и искупления. А также помню, словно вчера, эти утробные крики тех, кого не спас.

В эту самую секунду вопли убитых попросту перевешивали, вопли не спасенных. Разум был в полном хаосе и раздрае. Всё трещало по швам. Ведь для меня это была медленная и смертельная пытка. Последний раз такое происходило очень давно. В тот самый день, когда погибли родители. Когда погибла Занра, которой я дал обещание всегда быть рядом и защищать её от всего зла. Это было настолько давно, что я хотел об этом забыть навеки вечные, но и в тот же час я не хочу этого забывать. Так как именно эти мысли напоминают мне, что когда-то в прошлом я был тем, кто должен был оберегать и хранить, а не убивать и уничтожать. Я был Таром из дома Ар-Ир, сыном Айлы и Флараса, а не Линчевателем Мерраввина.

Именно эти душевные терзания. Эти невосполнимые потери. Эта внутренняя боль. Эти мысли. Прошлые клятвы. Всё это прямо сейчас разрывает разум на куски. И лишь одна Бездна знает, почему я вспомнил о подобном, когда Разумовская заговорила об этой малявке.

Как мне показалось эта ментальная пытка продолжалась вечность, но и такую же вечность спустя, я ощутил на лице и волосах заботливые прохладные касания. Почти в тот же миг вся боль и крики стали медленно отступать и затихать, а холодный и непроглядный мрак сменилась тёплой и уже знакомой убаюкивающей тьмой.

— Я предстал перед вами в весьма отвратном и жалком образе. Вы потратили на меня своё драгоценное время. Прошу меня простить за это, ‒ тихим голосом отозвался я. ‒ И спасибо вам, что спасли меня.

В одно из мгновений мне вновь захотелось посмотреть в глаза Бездны, но в тот же миг, стоило мне разлепить веки, как вместо ожидаемой тьмы и безупречного женского лица, я увидел перед собой лишь знакомый потолок своей комнаты в резиденции претендентов, а слух уловил мерное дыхание справа и слева от моей постели.

Вид вышел воистину занятным.