Последний реанорец. Том V

Правда, была еще Хельга, но баронесса пока так и не определись, чего хочет сама от жизни, а также Прасковья. Но с ней сейчас всё было иначе и требовалось время. Есть еще Маша, вот только там случай весьма двоякий. Будь мастер Уартерат сейчас жив, то он удивился бы происходящему. Удивился бы и порадовался за своего нерадивого ученика.

Алину я застал сидящей на моём кресле. Девушка, не отрываясь от телефона, что-то внимательно изучала в Златограме.

— Как так получилось, что Прасковья покинула тебя? — усмехнулся я, подхватив радостно вскрикнувшую девушку на руки, умостив свой зад в собственное кресло и запрокинув ноги на стол, по-хозяйски усадил боярышню себе на колени.

— Ты не рад, что я одна? — расплылась в улыбке Трубецкая и, отложив телефон в сторону, с нежностью обняла меня за шею, параллельно с этим целуя в шею, а после возбуждающе прошептала на ухо. — Или ты стал настолько жаден и нетерпелив, что желаешь сразу две княжны себе в услужение?

Раздался звук расстегивающихся пуговиц и шелест одежды, и медленными движениями девушка стала сбрасывать с себя верхнюю часть академической формы.

— Это была твоя идея, — со всей серьезностью заметил я, тыльной стороной ладони проводя по мягкой и оголенной коже будущей жены.

— Всё на благо будущего рода Лазаревых, — с обаятельной улыбкой прошептала Алина, оседлав меня сверху.

Чертовка! Сексуальная чертовка!

И стоило девушке закончить с одеждой, как перед глазами открылся запредельно возбуждающий вид на всю женскую суть, что будоражит умы мужской половины академии Петра.

— Так и будешь наблюдать? — с возбуждающей и провокационной ухмылкой заявила Трубецкая, прильнув ко мне оголенным телом, и в хозяйской манере взялась уже за мою одежду.

Но в следующую секунду боярышня почти мгновенно тяжело задышала и задрожала всем телом, нервно сглатывая, ведь мои губы стали медленно покрывать поцелуями грудь, шею и плечи будущей жены.

— Ты права, моя милая, — усмехнулся я, нежно укладывая возбужденную девушку на стол и глядя в изнывающие от желания два голубых бездонных омута. — Всё на благо рода Лазаревых.

А минуту спустя кабинет наполнился волнительными и будоражащими девичьими стонами и тяжелым мужским дыханием.

«Как всё-таки мало нужно для счастья»…

Сказал бы я, не будь реанорцем, но в моём случае для счастья нужное многое. Поэтому для моего душевного равновесия нужно проделать просто запредельный фронт работ, но пока можно и расслабиться. Благо время и обстановка позволяет. Ведь с момента прибытия из пятна. Это был первый случай нашей интимной близости с Алиной.