Правь Амбером!
Отец застонал и вдруг дернулся. Опустив взгляд, я обнаружил, что он смотрит на меня из-под полуприкрытых век. Ну замечательно. Ни минуты покоя. Теперь, когда лицо его было в синяках, а из носа шла кровь, отец выглядел скорее жалким, чем опасным, – но я-то знал, чего от него можно ожидать. Его губы медленно шевелились, но с них не сорвалось ни слова.
– Ты не хочешь что-нибудь объяснить насчет себя? – поинтересовался я.
– Теллопс, – прошептал он.
– Ой, только не заводи эту песню заново! – Я уже был по горло сыт этим «Теллопсом» и решил, что больше в меня не влезет.
Я глубоко вздохнул, прочистив легкие, встал и потянулся, разминая онемевшую шею и спину. Потом я подобрал отцовский меч, убрал его в ножны и нацепил на себя вторую перевязь. Незачем его здесь оставлять.
– Теллопс... убить... – пробормотал отец.
Я вздохнул. Ладно, займемся сперва первоочередными делами. Мне надо выбраться отсюда. Как это сделать?
В Джунипере отец каким-то образом перенес меня в Судный Камень единорога. Я прошел по Огненному Пути внутри драгоценного камня. И в конце, когда я подумал про Илериум, Путь отправил меня туда.
Может, этот Узор работает по тому же принципу? Если бы оказалось, что он способен прочесть мои мысли и перенести меня туда, куда я желаю, это было бы самым безопасным способом убраться отсюда.
Ну что ж, самое время это выяснить.
Я подобрал отца и, не особо деликатничая, взвалил его на плечо. Он оказался легче, чем я ожидал. Если эта штука сработает и Узор действительно перенесет меня в другую Тень, не хотелось бы оказаться там без отца.
Итак, куда отправимся? Илериум и прочие Тени, которые я хорошо знал, исчезли; они были уничтожены, когда отец уничтожил первый Узор.
– Готов? – спросил я.
Он снова застонал, но не высказал никаких возражений. На его счастье, он не стал пытаться еще раз укусить меня. Не хотелось бы снова лупить его до потери сознания.
Я мысленно представил себе нужную Тень, сделал шаг – и горящий голубым светом Узор исчез.
Я очутился на поросшем травой горном склоне, а внизу раскинулось искрящееся под солнцем море.
Положив отца наземь – он застонал и заворчал, но остался лежать неподвижно, – я снова принялся осматриваться, изучая окружающую местность.















