Правь Амбером!

Во всяком случае, других ужасных трофеев на воротах не висело. Возможно, Фреда и все прочие все еще были живы и сидели где-нибудь в тюрьме. Мне оставалось лишь надеяться.

Идти мне было некуда, и планов у меня никаких не было, кроме самого простого: остаться в живых. Я зашел в знакомую маленькую таверну и устроился в уголке. Там, потягивая пиво, я с интересом слушал сплетни и разговоры о недостатках и ошибках Утора. Наших родственников не упоминали – никого, кроме отца, но вот его поносили и проклинали постоянно.

Потом посетители принялись рассуждать, что король должен делать – или чего не должен, – дабы защитить Хаос.

Некоторые в открытую заявляли, что король Утор должен уступить престол кому-нибудь из своих сыновей.

«Он слишком стар», – сказал какой-то человек.

«Он больше заботится о своих дворцах, чем о своем народе», – сказал другой.

Прочие подхватили эту мысль. Потом разговор свернул в новое русло: как следует казнить отца, когда его наконец поймают. Самой творческой идеей было предложение медленно размолоть его в фарш, начиная с пальцев ног.

Прикончив свою выпивку, я покинул таверну и снова отправился бродить по улицам. Толпы стали больше, а их настроение – мрачнее. Похоже, приближалась новая буря: воздух потемнел и в нем стало чувствоваться странное давление – вроде того, которое я испытывал дома. Вовне. Напряжение все возрастало.

В конце концов появились стражники. Они двинулись к самой большой группе, выкрикивая: «Очистить улицы! Приказ короля – немедленно очистить улицы! Расходитесь по домам, или будете арестованы!»

Протестовать никто не посмел, но многие бросали на королевских солдат гневные взгляды, и я заметил, что некоторые клали руки на рукояти мечей или ножей.

Думаю, если бы кто-то осмелился начать, толпа взбунтовалась бы.

Но пока что все стали расходиться. Через двадцать минут улицы опустели – теперь только редкие прохожие шли куда-то по личным делам.

Я откололся от остальных и решил поискать укрытие в развалинах прежде некогда роскошного дома. Я нашел местечко, где сохранились две угловые стены и часть второго этажа, и спрятался там очень вовремя – налетела буря.

Впрочем, ей было далеко до тех бурь, которые я наблюдал у нашего дома. Стены и земля вздрагивали; цвета стекались в лужицы у меня под ногами, а свет творил что-то странное с моими глазами: он мерцал и пульсировал, и шел волнами, от которых я перестал ориентироваться в пространстве.

Когда из осыпающихся стен начали вываливаться камни, я заполз под стол. Он и оберегал меня в течение следующего часа.

Буря закончилась быстро.