Правь Амбером!
– Да, у меня есть несколько надежных лейтенантов.
– Отлично. Поставь одного в замок и одного на границу.
– Я тоже пойду, – сказал отец. – И возьму с собой Фреду.
– Она может быть очень убедительна.
– Хорошо. Нам нужна вся помощь, какую мы только сможем заполучить.
– А Эйбер? – спросил Коннер. Я задумался.
– Кто-то должен оставаться здесь, чтобы присматривать за рабочими. В любом случае драться Эйбер не любит и не умеет. Он просто не знает, как подбирать армию.
Полтора часа спустя я вышел в одиночку в лес, подальше от замка, и дал волю своему воображению.
Каждая новая деталь, которую я вводил в пейзаж, приближала меня к цели. Я крепко держал в уме место назначения: край прекрасных полей и ясного неба, край не имеющих себе равных воинов-жрецов, которые почитают меня, как бога. Если такое место существует в Тенях, я его найду.
Лесная тропа вывела меня к дороге, мощенной черным камнем.
Навстречу мне неслись две золотые колесницы, запряженные черными скакунами. В каждой колеснице стояло по двое мужчин; их длинные усы и золотистые волосы развевались на ветру.
Я остановился посередине дороги, подбоченившись, и стал терпеливо ждать. Лучи большого желтого солнца грели мне спину.
Колесницы резко затормозили в десяти шагах от того места, где я стоял. Четверо мужчин – один пожилой и трое молодых, все в красивых золотых доспехах – соскочили на землю и преклонили передо мной колени.
Это должен был быть король Элсом и три его сына. Я знал их имена, равно как и историю их мира. Она пришла мне в голову, и я отправился разыскивать ее, прокладывая путь через Тенидо тех пор, пока все вокруг не стало соответствовать моему представлению.
Так я пришел в королевство Кейолдар, где миллионы людей поклонялись богу-воителю по имени Оберон, который – так уж вышло – выглядел в точности как я.
– Поднимись, Элсом, – сказал я, стараясь говорить, как подобает богу. Мой голос, низкий и мощный, раскатился вокруг. – Я – Оберон, и я вернулся, чтобы повести свой избранный народ к славе!
Элсом медленно встал, не смея глядеть мне в лицо. Он выглядел в точности на свои пятьдесят пять лет.















