Правила бунта

— Все хорошо? — Черт, мой голос такой грубый, словно я выкурил две пачки «Марли Редс», прежде чем вышел из дома, чтобы встретиться с ней.

Карина кивает, глаза широко раскрыты, зрачки расширены. Она осторожно кладет руки мне на грудь и так нерешительна и застенчива, что мне приходится сдерживать довольное рычание. Девушка хочет меня, но все еще немного напугана моим размером и весом, лежащим на ней сверху. Боже, помоги мне, но я наслаждаюсь маленькой искоркой паники, которую вижу в ее глазах.

— Да, — шепчет она. — Я в порядке. Это… — Карина сглатывает, и я загипнотизирован работой мышц в ее горле.

— Это приятно.

Чувствительная Кэрри. Такая наивная. Такая невинная.

Она — все хорошее в этом мире.

Я больной и извращенный, грязный ублюдок, собирающийся развратить ее. А что может быть прекраснее? Я увижу, как эта девушка обнаружит свою странность. Она превратится из неопытной, застенчивой и осторожной в смелую, требовательную и извращенную прямо на моих глазах. В этом нет никаких сомнений. В этой девушке нет ничего ванильного — от одежды и волос до характера. Она громкая, яркая и смелая, и мне не терпится увидеть ее трансформацию.

Стягиваю бретельки ее лифчика с плеч твердыми, собственническими руками.

— Какая у тебя самая сокровенная фантазия? — спрашиваю я.

— Я не... я не... — Она задыхается, когда я опускаюсь и беру в рот ее сосок.

Провожу языком по ареоле, смачивая ее, пока кожа не становится гладкой и блестящей. Монстр внутри меня одобрительно рычит, когда ее бедра сжимаются подо мной.

— То, что ты не трахалась до вчерашнего дня, не означает, что у тебя не было фантазий, Кэрри.

Девушка смотрит на меня. Ее щеки покрыты пятнами, раскрасневшиеся самым прекрасным образом.

Она выглядит так, будто у нее лихорадка, но это не так. Кэрри покраснела из-за того, что мой рот сомкнулся вокруг ее соска, а моя рука скользнула между ее ног. Я чувствую ее клитор сквозь ткань трусиков и потираю маленький набухший бутон подушечкой среднего пальца. Она откидывае голову назад, приоткрывает губы, когда испускает восхитительный, божественный вздох.

— Моей самой сокровенной фантазией... всегда был ты.

Она могла сказать все, что угодно. Тройничок. Двойное проникновение. Девушка с девушкой. БДСМ. Доминирование. Любая из этих вещей была бы горячей.

Но она выбрала меня?

Дикое, темное существо внутри меня кричит от восторга. Карина все еще не знает, во что ввязывается, но скоро узнает. Я улыбаюсь, обхватываю ее грудь, сжимая ее полноту, затем кусаю…

Кэрри хнычет, цепляется руками за одеяла, дергает их, но не говорит мне остановиться. Сжимаю зубами ее прелестный розовый сосок и надавливаю, ожидая, когда она уступит. У каждого свой порог. Речь идет не о том, чтобы переступить черту, за которой исчезает удовольствие и берет верх боль.