Правила бунта

На нем черная толстовка с серой полосой поперек, которая выглядит странно знакомой.

До сих пор выражение лица Дэша было совершенно пустым. В тот момент, когда он видит Фитца, все меняется. Уголки его рта опускаются, глаза полны стали. Он бросает взгляд на Пакса, который выглядит таким же недовольным. Рэн — единственный парень из Бунтовщиков, которого, похоже, не смущает присутствие нашего учителя английского.

— Для начала, наше уважение, — говорит он. — А еще... иммунитет.

Фитц застенчиво улыбается, глядя на свои ботинки.

— Иммунитет от чего именно?

— От меня, — говорит Рэн.

Затем кивает головой в сторону Дэша. — От него. — Кивок на Пакса. — И него.

— Хм. Не понимаю, что это за приз такой. Иммунитет от внимания трех мальчиков-подростков? — Фитц качает головой, в уголках его глаз появляются морщинки. — Вряд ли это то, о чем мне стоит беспокоиться.

— Уверен в этом? — Пакс спускается на ступеньку вниз, сухожилия на его шее напрягаются под кожей, словно парень собирается броситься на ублюдка, но Рэн слегка качает головой.

— Не волнуйся, парень. Фитц сегодня не будет играть в нашу маленькую игру.

— Серьезно? — Учитель ухмыляется. — И почему это?

— Потому что тебя сюда не приглашали. Очень невежливо появляться в чьем-то доме без приглашения, Уэс. Очень грубо.

— Но меня пригласили. Не так ли, Мара? — Фитц смотрит на Мару.

Все в комнате поворачиваются, чтобы проследить за его взглядом. И благодаря тому, что Мара стоит в трех дюймах от меня, я вдруг обнаруживаю, что на меня тоже пялятся двести пар глаз. В том числе и Дэша.

Если бы я была Марой, то покраснела бы, как свекла, и заикалась под тяжестью хмурого взгляда Рэна, но она выглядит так, будто ей действительно нравится внимание.

— Что? Я не думала, что он придет, — говорит она. — Нет ничего плохого в том, чтобы время от времени быть вежливым. Может, тебе стоит попробовать, Джейкоби?

Это расплата за то, что парень поставил ее в неловкое положение в столовой. Он унизил ее, когда объявил в пределах слышимости пяти разных столов, что она прислала ему кучу обнаженных фоток. Это было два месяца назад, и Мара все еще говорит об этом. Черт знает, каков был ее мыслительный процесс, но появление профессора английского языка на вечеринке в Бунт-Хаусе определенно нарушает планы Рэна на ночь.

Я имею в виду, он только что признался, что у него в доме спрятана куча разных наркотиков. Теперь ему придется все отменить.

Но Рэн только улыбается.

— Ну, тогда хорошо, что я раздавил «Виагру», — говорит он. — Если кто-нибудь найдет синий пакет, обязательно отдайте его старому ублюдку сзади. Его член, вероятно, не был твердым уже сто лет.

— Что? — шипит Прес. — Ты позволишь ему остаться?

Ликование Мары немного ослабевает.