Правила бунта

А теперь, похоже, все вот-вот взорвется у него перед носом.

Ух, с чего мне вообще начать? Наверное, лучше всего просто сказать это. Нет смысла приукрашивать. Это будет звучать плохо, независимо от того, как я это сформулирую.

Делаю глубокий вдох и выплевываю.

— Не Мара трахается с Рэном, Кэрри, а Фитц.

Фитц и Рэн. Фитц и Рен? Я продолжаю прокручивать эту мысль в голове, и это не имеет никакого смысла. Только... теперь это объясняет реакцию Фитца на кухне раньше. Как и все остальные, я думала, что он ревнует Мару к другому парню. Я даже подумать не могла, что он ревнует другого парня, трахающего Мару.

Что за чертова неразбериха — они втроем заперты в этом ядовитом любовном треугольнике, и Рэн прямо в середине него.

Дэш находит кого-то, кто помогает ему отнести друга в его комнату. Я жду внизу, в фойе, расхаживая взад и вперед перед дверью с туфлями в руке, задаваясь вопросом, какие эпические последствия возникнут из этой гребаной ситуации. Что бы ни случилось, ничего хорошего из этого не выйдет.

В конце концов Дэш сбегает вниз по лестнице со связкой ключей в руке.

— Пойдем. Я тебя подвезу.

Сначала я думаю, что он одолжил ключи от машины Пакса.

Потому что никогда не видела никого из них в машине, кроме «Доджа Чарджера», поэтому я потрясена, когда Дэш ведет меня вокруг задней части дома. Там оказывается большой отдельный гараж, расположенный позади деревьев.

По меркам Нью-Гэмпшира на улице тепло, но все еще только светает. Я обхватываю себя руками, дрожа, пока парень выводит черный внедорожник «Мерседес» из гаража. Только когда Дэш поворачивает машину и подъезжает ко мне, я вижу, что это «Майбах». Христос. Это машина стоимостью в сто пятьдесят тысяч долларов.

Я знаю это только потому, что Олдермен постоянно твердит об этой покупке.

Подхожу к машине, чтобы открыть пассажирскую дверь, но Дэш бросается к ручке, опередив меня.

— Может, я и кусок дерьма, но, по крайней мере, позволь мне притвориться джентльменом. — Дэш быстро целует меня в висок и заботливо усаживает на переднее сиденье.

— Понятия не имела, что у тебя вообще есть машина, — говорю ему, когда Дэшил отъезжает от дома.

— Я ненавижу это. Отец доставил его в мой последний день рождения. Я ездил на нем три раза.

За все время.

Смотрю на одометр и громко смеюсь над цифрой, отображаемой на циферблате. Пятнадцать. На табло пятнадцать миль. Моя старенькая «Файрберд» приближается к отметке в сто двадцать тысяч.

Дорога в гору короткая. Нам требуется три минуты, чтобы свернуть на подъездную дорожку. Не успеваю я опомниться, как Вульф-Холл материализуется из рассветного мрака, как брошенный корабль-призрак, плывущий по морю тумана.

Дэш останавливает машину перед входом в академию, оставляя двигатель на холостом ходу.