Правила бунта

Когда дело доходит до красоты ночного неба, всегда присутствует толика фольклора, легенд и мифологии. А перед прекрасными детьми богов и людей невозможно устоять.

С его яркими светлыми волосами и сбивающей с толку переменчивостью цвета глаз, квадратной челюстью и искусно вылепленным телом у меня нет никаких сомнений в том, что именно такие люди, как Дэш, вдохновляли подобные истории. Он неотразим. Полюса могут поменяться местами, солнце может рухнуть, и горизонт может оборваться и сорвать планету с орбиты, а сила, с которой меня тянет к нему, все равно будет бесконечно сильнее.

Дэшил смотрит на меня сверху вниз, его проницательные глаза не карие, не голубые и не зеленые, а ближе к черному в тусклом свете моей комнаты, пока парень продолжает гладить пальцами мою киску. Он светится от удовольствия, осторожно открывая меня и просовывая средний палец внутрь меня так чертовски медленно. Я дрожу от потребности в нем.

— Вот так. Хорошая девочка. Откройся мне.

Дэш опускает голову и нависает в миллиметре над моим, так что я могу чувствовать тепло его дыхания, но не давление его губ. Этот прекрасный парень жесток до невозможности.

Я всхлипываю, когда он проводит большим пальцем по моему клитору небольшими кругами.

— Ш-ш-ш. Не волнуйся. Я все сделаю, — бормочет он. — Я заставлю тебя чувствовать себя хорошо. Все будет хорошо. — Он успокаивает меня, говоря мягким, нежным, уговаривающим голосом, пока сам обнимает меня за грудь и крепко прижимает к себе.

Наконец, Дэш целует меня. Поцелуй такой обжигающий. Я так жажду его рта и пальца, которым он двигает внутри, что в меня начинает закрадываться намек на стыд. Что бы сказал Олдермен, если бы узнал, в какое отчаяние и жажду секса я впала из-за этого парня? Он был бы разочарован.

Однако стыд по-настоящему не оседает во мне. Он ускользает, как шелк, превращаясь в ничто, листья летят по пустой дороге, и все, что осталось — это огонь.

Боже, это так приятно.

— Дэш. Я... черт, пожалуйста.

— Пожалуйста, — бормочет он. — Ты умоляешь о моем члене, как хорошая девочка?

Парень демонстрирует свое одобрение, кусая меня за шею, зубами дергает мою кожу достаточно сильно, чтобы натянуть тонкую грань между удовольствием и болью.

— Тебе придется потерпеть еще немного, милая.

— Он лижет то место, где только что укусил, мурлыча мне в ухо. — Не волнуйся. Все в порядке. Ты получишь его.

Он верит в меня больше, чем я сама в себя. Чувствую, что нахожусь под слишком большим напряжением, и разваливаюсь по швам. Если он не перевернет меня и не трахнет в течение следующих шестидесяти секунд, я не могу нести ответственность за наглые, грязные вещи, которые сделаю дальше. Я поползу за ним. Сделаю все, что он попросит, дам ему все, что тот попросит, пока Дэш не даст мне взамен то, что нужно мне.