Правила бунта

Какой в этом смысл? Что хорошего в том, чтобы помнить об этом? Это было не по-настоящему.

Жду в густой тишине, стены дома безмолвно дышат вокруг меня. Я чувствую его присутствие. Пиджак Дэша перекинут через спинку одного из стульев в гостиной у окна; его кроссовки у двери; его новые очки на кофейном столике. Я вдыхаю, гадая, смогу ли уловить его запах, витающий в воздухе, разочарованная (и немного смущенная тем, что даже попыталась), когда это не удается.

Нервы начинают брать надо мной верх. Я жду минуту, переминаясь с ноги на ногу, пытаясь сохранять спокойствие, но это ни хрена не помогает.

Мне нужно уйти.

— Элли! Поторопись, черт возьми! Я тут вся вспотела!

— Элоди! Я не шучу! Пошли отсюда!

Мой голос эхом разносится по центру дома, отражаясь от стен, словно издеваясь надо мной. Я не могу быть здесь. Просто не могу. Мне придется пойти и забрать ее. Я проклинаю ее всю дорогу вверх по лестнице, пробегая мимо второго этажа. Когда достигаю площадки третьего этажа, я резко останавливаюсь, мое сердце болезненно пульсирует.

Его дверь прямо там. Меньше чем в десяти шагах.

Воспоминания о той ночи, когда Мара сбежала в Лос-Анджелес, вспыхивают в памяти.

Внизу бушевала вечеринка. Рэн под кайфом обнимал меня прямо там, где я сейчас стою. А потом я впервые увидела комнату Дэша, поразилась пианино у стены возле окна, и огромной кровати, и книгам, и всему, что так врожденно и присуще ему.

Весь прогресс, которого я добилась за последние восемь месяцев, сводится на нет только из-за того, что я нахожусь здесь. Если не уйду в ближайшее время, то вернусь к тому, с чего начала — к открытой смертельной ране и эмоциональному истеканию кровью.

Я двигаюсь как робот, огибая лестничную площадку, направляясь к последнему лестничному пролету.

Осталось всего пять шагов. Еще четыре. Три. Но потом я оказываюсь прямо перед дверью Дэша, и все притворство вылетает в окно.

Если его дверь заперта, значит, так оно и будет. Буду спасена. Я поднимусь по лестнице, заберу свою подругу, и мы уйдем отсюда. У меня стучит в голове, когда я поворачиваю ручку… и дверь распахивается.

Прерывисто дышу, хватаясь за дверной косяк. Я знала, что это будет трудно, но… Этого я не ожидала. Боль пронзает мои ребра, попадая в центр моего сердца. Как это все еще может быть так больно?

Удивительно, как боль превращает наши воспоминания в оружие.

Я готовлюсь еще секунду, борясь за то, чтобы боль утихла. Требуется больше времени, чем следовало бы, чтобы ослепляющая молния агонии притупилась до управляемого ожога. Когда я чувствую, что достаточно пришла в себя, чтобы стоять без помощи дверного косяка, медленно вхожу в комнату. Страх кружится в моей груди.

Его кровать в беспорядке. Простыни из египетского хлопка скомканы. Одеяло свисает с кровати, наполовину лежа на полу.