Правила бунта

Все так запутано и намешано, и впервые я хочу услышать, как он говорит правду. Он многим мне обязан.

Дэш делает глубокий вдох и откидывает голову на спинку дивана, чтобы посмотреть на меня.

— Сила — это пьянящая, вызывающая привыкание вещь, Стелла. Она развращает даже лучших людей, а я даже близко не был хорошим. Я был низшим из низших. Захват власти и господство над другими заставляли меня чувствовать, что я контролирую ситуацию. С тобой я узнал, что истинная сила — это доверие. Партнерство. Уязвимость. Доброта. Дружба. Ты показала мне все это. Ты спасла меня от жизни, пойманной в уродливый, порочный круг, который никогда не сделал бы меня по-настоящему счастливым.

И за это я всегда буду благодарен тебе. Мне никогда не хотелось, чтобы ты плакала. Я хотел любить тебя, и до сих пор люблю.

Звенит звонок, разрывая воздух, и Дэш встает на ноги.

— Пакс скоро планирует еще одну вечеринку в нашем доме. Ты должна попытаться отговорить Элоди от похода туда, если сможешь. И как бы мне ни хотелось увидеть тебя там, Стелла, вероятно, будет лучше, если ты тоже останешься в стороне. — Он направляется к выходу, его плечи покорно опущены.

Однако держится прямо. Гордо. Но на этот раз я думаю, что не его высокомерие держит его спину прямо. Думаю, это своего рода облегчение.

Не знаю, о чем, черт возьми, я думал.

Я решил, что если позволю ей порвать меня в клочья, то почувствую себя лучше. Что если стану свидетелем ее гнева, безразличия или отвращения, то почувствую себя виноватым, и тогда мне будет легче перестать думать о ней. Очевидно, что это не так. Всю следующую неделю я проживаю, как зомби, едва осознавая окружающий мир.

Я много думаю о своих ошибках и понимаю, насколько был глуп.

Рэн влюблен в Элоди Стиллуотер. На его день рождения мы пролетели через пол мира и избили ее отца до полусмерти из-за ужасных вещей, которые он с ней сделал. Рэн раскрыл свои карты, когда попросил Пакса и меня помочь ему в этом. Он не побоялся, потому что глубина его чувств к девушке требовали этого.

Я должен был сделать то же самое для Карины.

Должен был поставить ее выше всего остального. Должен был лелеять ее больше всего на свете, включая мою дружбу с Паксом и Рэном, потому что Кэрри этого заслуживает.

Скрывая наши отношения, я говорил себе, что защищаю ее, но теперь столкнулся с фактами.

Мне было страшно.

Я был жалким трусом.

Что бы я только не отдал, чтобы вернуться в прошлое и все исправить. Сделать все правильно с первого раза. Взгляд в прошлое — та еще сука.

Вместо того, чтобы исчезнуть со временем, единственное прекрасное воспоминание о том, как я был с Кэрри в моей спальне в Бунт-Хаусе, усиливается. В течение нескольких недель я разрываюсь между одержимым сочинением музыки о ней и отказом от своего инструмента, оставляя его нетронутым.