Правила бунта

Мне нравится слушать, как Дэш играет. Нравится жар в животе, когда смотрю на него. Нравится, как мир загорается, когда наши взгляды встречаются.

Дважды я спрашивала его, что случилось двадцать лет назад. Оба раза он молчал и так злился, погружаясь в угрюмую тишину, которая ревела в тихих помещениях нашего дома и эхом отражалась от стен в течение нескольких дней после этого. Я быстро поняла, что он никогда не расскажет мне свою тайну, даже если знает мою, и, подталкивая его, ничего не добьюсь.

Я следую за Дэшилом к запасному выходу, молясь про себя, чтобы он уже не отправился в лабиринт.

Если да, то все кончено. Ни за что на свете не полезу в эту штуковину. Я заблудилась в нем в мою первую неделю в Вульф-Холле, блуждая по узким, обнесенным изгородью тропинкам, и мне потребовалось два часа, чтобы выбраться. В штате Нью-Гэмпшир не хватит денег, чтобы заманить меня туда.

Сначала думаю, что Дэшил ушел внутрь, потому что нигде его не вижу, но потом снова ловлю отблеск золота его волос, как рыбьей чешуи, сверкающей под поверхностью неподвижной воды, и поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как он исчезает, двигаясь вниз по склону к старой разрушенной часовне.

От здания почти ничего не осталось, только рушащийся фундамент того, что когда-то, по слухам, было очень величественным зданием. В самом высоком месте стены часовни доходят мне только до середины бедра. Иногда среди обломков можно найти небольшие старинные артефакты — старую, потрепанную непогодой книгу, пару древних очков для чтения, подсвечник — но большинство студентов оставляют брошенные безделушки среди заросшей травы, наполовину похороненные и забытые. Во-первых, часовня «под запретом» в самом строгом смысле этого слова.

Последнее, что нужно директору Харкорту, чтобы сын генерала военно-морского флота, который валял дурака, застрял под плитой старой кирпичной кладки. Удовлетворение такого иска в мгновение ока обанкротит школу. Во-вторых, это место чертовски жуткое. Ветер здесь странно стонет в кронах деревьев. Воздух всегда кажется на пару градусов прохладнее, чем где-либо еще на территории Вульф-Холла.

Я надеюсь, что Дэш обогнет часовню и продолжит свой путь к искусственному озеру на границе леса, но он этого не делает.

Парень идет прямиком к часовне, большими шагами преодолевая неровности стен, и не останавливается, пока не добирается до кладбища.

Сколько людей должно быть похоронено в одном месте, прежде чем место можно будет официально назвать кладбищем? Я никогда раньше не задумывалась над этим. На кладбище Вульф-Холла всего восемь надгробий, что поначалу кажется не так уж и много. Пока не вспомните, что это место всегда было школой, и, конечно, это ненормально, когда люди умирают в школе и остаются похороненными там.