Правила бунта

Она взломала мою электронную почту и прочитала фанфики, которые я отправляла своей подруге домой.

Пресли выглядит так, словно вот-вот умрет от смущения.

— Ладно. Да. Ну и что? Я пишу фанфики. Я не публикую их в Интернете или что-то в этом роде. Единственный человек, который их читает — это Сара, и она никогда никому их не покажет.

— Ты пропускаешь ту часть, где твоя мама заставила тебя принимать противозачаточные, Прес, — повторяет Мара.

— Почему это так важно? Вы обе принимаете таблетки.

— Так и есть, ты права. Но у меня много секса, а у Кэрри месячные вышли из-под контроля.

Зачем тебе понадобилось принимать таблетки из-за какой-то истории, которую ты написала?

Несмотря на весь ее опыт и смекалку, Мара иногда бывает немного туповатой.

— Потому что в истории было полно секса, — говорю я. — Живописного секса. А мама Прес не хочет, чтобы ее единственная дочь залетела в старшей школе. И... о... о нет. Пресли. О чем твой фанфик? Скажи мне, что в нем не фигурирует парень по имени Пакс?

— Нет, — надменно отвечает она. — Если хочешь знать, его зовут Дакс, и вся эта история совершенно не связана с моей жизнью здесь, в Вульф-Холле.

— Если подруга говорила также, когда пыталась продать эту ложь своей матери, неудивительно, что сейчас она принимает противозачаточные средства.

В глазах Мары пляшут озорные огоньки. Она наклоняется ближе к Прес с заговорщическим видом.

— Какого цвета волосы у девушки в этой твоей истории, ты, маленькая шлюшка?

— Рыжего. Какая разница! Перестань смеяться! Рыжие волосы встречаются гораздо чаще, чем вы думаете!

— Я хочу прочитать это возмутительно-непристойное произведение, — заявляет Мара.

— Нет. Ни за что. Ни в коем случае.

— Прес так яростно качает головой, что чуть не вытряхивается со своего места. — Мама все равно заставила меня удалить письма. Теперь они исчезли.

— Я не такая доверчивая, как твоя мама, подруга. Ты немедленно выуживаешь это дерьмо из корзины.

Бедная Пресли. С первого курса мы были вынуждены давать и делать все, что Мара хочет. Замечательно, что на этот раз Прес заступается за себя и говорит «нет», но мне также интересно, как долго это продлится. Когда Мара нацеливается на что-то, она подобна собаке с костью — та не сдается.

Я поднимаю взгляд, и у меня перехватывает дыхание.

Моя улыбка исчезает. Рэн Джейкоби стоит рядом с нашим столиком с чашкой кофе навынос в руке и смотрит прямо на меня. Мой язык словно сделан из наждачной бумаги. Его глаза тревожного оттенка зеленого — такие яркие, что кажутся ненастоящими. Из нагрудного кармана его полуночно-черной рубашки на пуговицах торчит какое-то перо.

— Карина, верно? — Парень наклоняет голову под углом, словно он инопланетянин, все еще пытающейся понять, как работает язык человеческого тела.

— Э-э...