Пробудившая пламя

– Фарлака? Это? Но разве фарлака это не удары по пяткам? – в горле было ощущение, словно у меня мгновенно началась ангина, перед глазами всё плыло.

Мужчина, стоящий за моей спиной тоже удивился и спросил, откуда я это взяла, а у меня в голове появились сразу два воспоминания.

Одно, принадлежавшее ещё Ирине. Я и Алина на берегу, и она мне рассказывает про фалаку, наказание, применявшееся в османских гаремах. Поэтому и услышав от Ираидалы, очень похожее название, я решила, почему интересно, что раз похожи названия, то и суть та же. И получилось, что это я приговорила Абилейну.

Нет, я не жалела, что она понесла суровое наказание. Но к чему дополнительные муки и так приговорённому?

А второе воспоминание принадлежало уже Ираидале, как она читает в дворцовой библиотеке какую-то сильно потрепанную книжку со всякой жутью. Кошмар какой-то! А ведь Марс тоже читал, что хотел!

Ветер швырнул в лицо запах горелой плоти, и это стало моим пределом. Вокруг меня осталась существовать только темнота.

Открыла глаза я резко, словно кто-то включил выключатель. И первое, что я увидела, это шикарные ветки обильно цветущего каргиза.

– Как красиво! – выдохнула я.

Геликарнак был прекрасен, особенно сейчас, когда там потихоньку наводился порядок, но вот каргиза там не было. Хотя в столице, всего в полутора неделях конного пути, он спокойно приживался и цвёл, почти круглый год.

– Наша лари! – засмеялась Фарли, но как-то странно, словно пыталась сдерживаться.

Вместе с мыслями проснулась и память о последнем, что я видела. Я резко села и схватилась за сразу закружившуюся голову.

– Мне кажется, что сознание я потеряла на мосту... Как я оказалась здесь? – спросила я у присевшей передо мной Рагни.

– Оман помог. – Ответила та, вызвав у меня непонятную тревогу.

– Какой оман? Он что, меня трогал? – вырвались у меня сразу два глупых вопроса.

Так, надо брать себя в руки. Мне ещё с императором беседовать, и непонятно, чего ему нужно, я должна быть собрана и спокойна. Но последовать собственному, только что принятому решению, мне не позволил вопрос, заданный смутно знакомым голосом. Именно его обладатель разговаривал со мной на том мосту.

– Какой оман? Лари знакома с несколькими? И давно ли я потерял право прикасаться к собственной лари, тем более, когда она нуждалась в помощи? – меня окидывали взглядом довольного кота рядом с неглубоким аквариумом, куда глупая хозяйка только что запустила ярких рыбок.

– К сожалению да, оман. Хотелось бы ограничиться знакомством с тем, которого я сама родила. – Не удержала собственный язык я.

Оман прищурился, взгляд сразу стал серьёзным, улыбка словно стекла с его лица.