Проект Деметра

Хотя разобраться – какое ей дело до местных страстей, покрытых уж мхом забвения.

Однако посчитала, что разумнее держаться ближе к стражу, чем к Эрлану.

И чуть отстала, чтоб тот нагнал.

Эрлан обернулся на нее и тут же отвернулся, встретив настороженный взгляд.

Не ему ей диктовать, но все равно на душе было неспокойно и тяжело.

Он понимал, что она не знает того, что ему ведомо. Годы вне Деметры лишили ее многого, отсутствие мудрого детта и становления в дейтрине, заставили самостоятельно решать массу проблем и приспосабливаться. И сейчас, когда вернулась и право начало укрепляться, раскрываясь, многое и тревожило и воспринималось Эйорикой неверно, было непонятно, откровенно пугало ее.

В былые времена в дейтрине ей бы объяснили что, входя в возраст у девушки появляются циклы, когда организм требует свое и стремиться к зачатию. И желание будет будоражить ее, не давая покоя, пока не примет семя и не начнет растить дитя. И это нормально, и нужен мужчина. И родня бы нашла жениха.

Мудрый детт объяснил бы ей, что это заложено природой.

Мудрая традиция соединила бы их под сводами святилища, а после молодые бы на месяц поселились бы в стиппах – специальных поселениях для молодых, святых, закрытых.

Где их бы никто не тревожил, не мог бы зайти. Высокий глухой забор ограждал бы от нескромных взглядов и любопытства, а страж, кому одному дано было входить на землю родового святилища, где закладывалось продолжение рода, приносил бы пищу и охранял покой пары.

Но у Эрлана не было возможности отвести Эйорику в родовое святилище. У него не было возможности даже провести обряд помолвки. Дейтрины уничтожили, святилища были единичны, стиппы разорены и осквернены.

Девушку лишили слишком многого, как их всех, и единственное что он мог сейчас, помочь ей – раскрыться, рассказать и подсказать. Мягко и осторожно приручить к себе.

Он чувствовал ее взгляд спиной, затылком, чувствовал опаску и недоверие напополам с влечением и пока не знал, как поступить, чтоб первое не увеличить, а второе не свести на нет.

Эра топала рядом с Майльфольмом, а смотрела на Эрлана и боролась с собой.

Она запуталась в собственных мыслях и ощущениях. Она не узнавала саму себя и хотела понять, что произошло с ней, когда и каким образом.

Мужчина влек ее, влек как никто и никогда. Возможно в этом дело.

Личная жизнь Эрики была, мягко говоря, никакой. Случались увлечения, как и влечения, но она всегда отдавала себе отчет в своих желаниях, как и действиях, так и в сути того, кого выбирала. Но видно, лишенная природой главного, была лишена и приложения к тому. Ни разу у нее так и не случилось быть с мужчиной. Как рок висел – то с первого момента, то в последний, что-то вмешивалось и раскидывало неудачливых влюбленных.