Проект Деметра

Мужчина помрачнел, сообразив, что вне тела он видит четче, краски ярче, и понятна даже мелочь в километре от него, но, ни ветра в лицо, ни запаха от этих вот, чуть вьющихся, растрепанных волос, ни вкуса, доведись коснуться губ, он не чувствует.

Паршиво. Самарин покосился на Прохора: это как? Тот стоял пришибленный, мялся и только руки развел:

– Так я ж, о чем и толкую. Ты б в тело-то, того и оттудова ага.

Дилемма. Вне тела ничего не чувствуешь, но острее слышишь и видишь, можешь парить, можешь в миг за пару парсек оказаться. В теле не полетишь, если не камнем со скалы, и видишь хуже и слышишь ровно сколько твоему диапазону дано, и чувствуешь все, каждую мелочь, не только хорошее, но и плохое, боль, например.

Мужчина передернулся, и все же взвешивая, решил наплевать на физический дискомфорт, ведь к нему бонусом прилагалось знакомство с лесной феей – иначе девушку Самара просто не мог назвать. И понять не мог, как Радий не видит, что перед ним не пацан, и тревожился – а ну поймет да увидит, насколько она хорошенькая?

И вернулся. Приоткрыл глаза и чуть улыбнулся незнакомке, преодолевая слабость и боль.

– Лала, – услужливо подсказал Прохор.

Зрачки светлой расширились, меж бровей пролегла бороздка, искажая родовой знак:

– Смешная ты, – хмыкнул и потерял сознание.

Лала отодвинулась, хлопая ресницами от удивления, уставилась на Радиша:

– Он же Сабибор, а не Ольрих, как он имя считал? Закор?

Родион хмуро смотрел на нее и даже не пытался сообразить, о чем спрашивает, как и не понял, что перед ним девушка. Помолчал и вдруг вспылили:

– Может, помощь раненому окажем, потом вопросы будем задавать?!

Лала скривила презрительную мину и поднялась:

Шли недолго.

Спустились в низинку меж двумя холмами, густо поросшими кустарником и соснами. Лала заверещала, имитируя не иначе клюнутую в макушку птицу, и дерн у валунов ушел в сторону, открывая зияющее отверстие с краю холма.

"Партизаны", – только и качнул головой Радиш. Появившийся парень, высокий и жилистый, огненно рыжий, как древний клоун, молча поднял раненного, перехватив как девицу. И без видимых усилий внес внутрь. Радий чуть дичась шагнул следом и замер у импровизированной двери, обозревая помещение.

Духота, свет от огня в четырех плошках по кругу с края комнаты.

Бревенчатый накат и земляной пол. Очаг, стол и веники по всему периметру по стенам. Старик в светлой рубахе до пят, седой, как снежные вершины, взмахом указал на лежанку у очага и парень уложил на нее Самера.

– Здрав будь, светлый, – прогудел жрец, обращаясь к Радишу, но склоняясь над Самарой. Голос старика был неожиданно молодым и сильным. Мужчина рот открыл, желая спросить, но Халехарн ладонь выставил:

– Все потом. Лала, займись изначальным. Огник, помоги мне с Сабибором.