Проект Деметра

Тоже странность, согласись. Право Эберхайма не только оборачиваться, но и владеть природой – вызывать ветер или дождь, проращивать рожь или кактусы. Теперь сравни с правом Лой – у них оно одно, так или иначе – убеждение, влияние. Теперь кто реально про нас: ты – слухач, я – связь с миром мертвых, Эра – врачевание, Самхат, он же Самхарт – манипуляция памятью. А кто там погиб? Ольрихи, все – право яснознания. Шерданы – право владеть правом – лишать его или наделять им. Ламархи – право владения правдой и усмирения эмоций. Они могли и самых заклятых врагов сделать друзьями за пару минут и узнать правду за пять.

Что Стефлер или Эберхайм против них – пшик. А что мы? Ничего. Но Эберхайм по -любому слабее Дендрейта, не в плане силы права, а в плане самого дара этого права. Так куда он ляпался? Идиот? Идиот не продержится двадцать лет, не сохранит хоть часть права и всю красную сторону в своем владении. Согласен? Кто ему может противостоять? Любой из нас. Кто может противостоять Дендрейту? Никто из нас, даже Лой не может – он младше дяди.

– Все это укладывается в мою версию, – заметил Самер. – Стефлер сохранил нас, чтобы укрепить костяк и ударить по Эберхайму уже конкретно.

– Да. Если бы не Эра. Вот на ней как раз вся твоя версия летит к чертям.

– Все было складно до ее заявления, и пока я не нарыл инфу по истории родов, пока вы здесь скакали в приступах спермотоксикоза и взаимообидок. Пока не знал всей подноготной и не увидел конкретные нестыковки. Чему нас учил Ло и чему учит Артар. С этого началось подозрение. У них конкретные расхождения. Я уточнил и выяснил, что закон не позволяет допускать искажения и вольные интерпретации в историю родов.

То есть, учебники были одинаковые, и история была одна, а теперь есть исконная и новая история. Новость для тебя?

Самер мотнул головой – старо, как мир.

– Вот. Зачем Эберхайму уничтожать старую историю и лепить новую? Он в новой конкретный изгой, его нет в принципе – изничтожен двадцать лет назад. А вот Дендрейт вдруг обрел супругу, которая здесь, – ткнул в сторону книги. – Жена его брата. Там – она не имеет детей. Здесь – двоих девочек. Что неправда, учитывая, что одну из этих двоих мы лично знаем.

– Зачем Стефлеру переписывать историю родов? В чем логика?

– А зачем Эрлану Эра?

– Да он в ней по макушку.

– Верно. И иначе быть не могло. У нее право от отца и матери разом. Только отец может засеять и пустыню здесь, а Эя через мать – пустыню в сердце. Он – растениями, она любовью. Право Эллайны и Этана переплелись в Эрике, и врачует она не только телесные, но и душевные раны. А еще видит как Ольрихи, усмиряет как Ламархи и, наверняка, больше чем уверен, может давать или забирать право. Она реально может противостоять Лой.