Проект Деметра

– Такое чувство, что досмотр девки устроили, а не стража, – кинул обратно.

Радиш сложил вещи, как были, стянул скрутку и убрал на место, вторую вытянул.

– А это точно – Лири, – взял белый брус в тряпице Самер. – Амин. И не те бусин, ни духов с кремами, – провел рукой по вещам – пара рубах, стянутые вместе наконечники стрел, скрученная лентой белая ткань, похожая на бинт, две фляжки, одна почти пустая, узелки с черти чем – один с камнями, другой с прозрачными бусинами, третий с мягкими, как пластилин, темными кубиками.

Радиш развязал последний, самый маленький. Пока Самер нюхал квадратики, пытаясь понять их назначение, тот смотрел на открывшееся и в первую минуту не поверил своим глазам.

– Какое-то лекарство, наверняка, – констатировал Сабибор и заметил ступор друга. – Чего у тебя?

Тот молча раскрыл ладонь – на тряпице лежали две платы, точь в точь как та, которую извлекли из Самера еще в лесу на красной стороне.

– Приплыли, – протянул он.

– Тихорецкая и второй, не помню, как его.

– Угу, – покрутил чипы в пальцах. Вернул и сгреб тряпицу, завернул, как была и в карман сунул.

Мужчины быстро уложили скрутку, вернули на место и выскользнули из покоев.

Уже у себя в комнате Самер продолжил обыск, но на этот раз искал свою куртку, в кармане которой и был чип.

– Ну и куда дели-то, маму, бога! – зарычал уже в мытне, теряя терпение. И заорал, обрадовавшись. – Нашел!

Вернулся, ощупывая карманы, и начал извлекать на свет уже непригодные к службе вещи и приборы, как забытое прошлое. Коммуникатор с разбитым экраном и зонд без локационной начинки, две тюбик-ампулы, один шприц-тюбик, фальготка обеззараживающих таблеток. И все явно прошло обработку вместе с курткой.

– Постирали, – протянул Радиш, покрутив в пальцах размокшие таблетки, взбухшую пленку. Наушник вообще был белым и без проводка антенны. – Можно открывать музей забытых вещей, – сказал с грустью.

Самер не стал предаваться ностальгии – нашел, наконец, чип и положил его на тряпицу рядом с двумя другими. Идентификация была полной, с той лишь разницей, что нанан Сабибора был более мутный. Вернее – стал, наверняка из-за стирки.

Но все это было частностью, которую и обсуждать не стоило.

Потому что перед ними сейчас лежали не только улики, но и многообещающая загадка, об отгадке которой можно было догадываться, но точно знать, как-то не хотелось.

– Я себя вскрывать не дам, – мотнул головой Радиш, после долгой паузы и минут тридцати, не меньше, тягостных раздумий.

Самер вздохнул и потер шею, морщась.

– Маму, бога, душу, – протянул почти шепотом, беззлобно, но грустно. И уставился на друга. – Ты думаешь, что и я?

Порверш руками развел:

– Это не приемник и не передатчик точно.

– А что? – взял в пальцы один, крутить начал. – Искусственное происхождение на лицо.