Проект Деметра

Мужчина обернулся – ряд деревьев и никого, и все же девушка присутствовала, пусть и незримо. Он чувствовал ее и даже сделал шаг обратно, но заставил себя остановиться, напомнил, что возвращаться не стоит. Развернулся и пошел прочь быстрее, и готов был бежать, только чтобы не чувствовать ее присутствие, ее взгляд в спину. Он все верно сделал, нет смысла мучиться и мучить, он третий лишний и должен был уйти. Вот только уверенности в этом поубавилось и до одури хотелось вернуться и снова, наяву, увидеть Эрику. На какой-то миг ему даже стало все равно с кем она – главное что есть.

Но обида и ревность толкали вперед, и пока побеждали.

Эрика смотрела на удаляющиеся фигуры и понимала, что это видение, из тех, что накрывают ее периодически. Но не могла взять в толк, как Шах мог уйти, куда и зачем, почему один, без ребят.

Он исчез, оставив ее в расстройстве, а вместо Вейнера по полю прыгал зверь и радовался неизвестно чему, как щенок. Она бы подумала что это один из изначальных, что умеет оборачиваться, до того животное было разумным, только его поведение развеивало подобные мысли – "тигр" вел себя именно как животное, щенок резвый и веселый, любопытный и беззлобный.

Он прыгал за бабочками, и вот вовсе стал кататься по траве, похыркивая от восторга. А она смотрела на него и с грустью думала о переменах. Команда распадалась на глазах. Эрлан в изоляции и ему грозит серьезное наказание. Вейнер бросил всех и ушел в неизвестность. Самер и Радиш сами по себе и словно забыли, что есть друзья. И кто остался, что осталось?

Зверюга прыгнул к ее ногам и положил мохнатую голову ей на сапожки.

– Ты тоже один здесь, да? – поняла вдруг, чему он так восторгается. Склонилась, оглаживая мохнатую морду, и "тигр" зажмурился, раскрыв пасть, вытянулся ближе к девушке, подставляя ушки.

– Глупыш, – улыбнулась, почесывая ему как кошке за ушами и под подбородком. Шерсть была шелковой, приятной, и пахло от животного далеко не животным – чем-то свежим, бодрящим. Так, наверное, пахнет свобода.

Эя прижалась лбом к его широкому лбу и вздохнула. Впереди много дел, и решить их она должна одна. Она столько лет держалась обособленно от всех, привыкла к одиночеству, выбрав его как некую защиту от боли и лишних переживаний, а теперь вдруг тяготилась им.

Чужим оно казалось. Мысли сами то и дело ускользали в сторону Эрлана и, до тоски хотелось увидеться с ним.

Что там сказал Маэр? Что ее использовали, поработили насильно?

– Наверное, я должна, если не биться в истерике, то обидеться насмерть, – улыбнулась невесело зверю. Тот сел преданно глядя на нее, будто понимал о чем речь. – Эх, ты, доверчивая зверюга, – потрепала его по холке, села и обняла рукой. – Странно, правда? Доверять опасно, а не доверять, значит, всех подозревать и ждать плохого. И тем обижать людей зря.