Проект Деметра

Понятно, что стоимость подобных процедур велика, вам, ни сейчас, ни завтра с пенсией по выслуге, цена не по зубам. И тут возникает вопрос – хотите ли вы быть инвалидом и висеть на шее и без того небогатых родственников?

Эра закрыла глаза и отвернулась.

– Так и думал. Тогда предлагаю взаимовыгодный контракт. Вас бесплатно восстанавливают. Десять дней и никакой инвалидности, никаких аппаратов. Новые легкие, здоровая печень, желудок – новая жизнь, по сути. Реабилитация так же за мой счет. Плюс, уже на ваш счет, вернее в поддержку вашей семьи, я оплачиваю обучение ваших братьев и сестры. Старшего беру в филиал на хороший оклад. А вы выполняете мое задание. О нем поговорим позже. Оно нетрудное, ничего сверхъестественного для вас. Ну, что?

Эра в упор смотрела на мужчину, взглядом вопрошая: насколько вам можно верить?

– Понимаю ваши сомнения. Чтоб их развеять, сделаем так – через час за вами приедут, еще через час вы окажетесь в руках моих докторов. После восстановления мой зам принесет вам контракт. Надеюсь, для вас это будет достаточно убедительный акт доброй воли с моей стороны.

Эрика неуверенно кивнула.

– Хорошо, до встречи.

Мужчина развернулся и вышел, а девушка еще долго гадала, не привиделся ли он ей.

Но ровно через час вошли четверо в спецодежде Генезиса – зеленой медицинской форме с эмблемами корпорации на левом рукаве. Потом был мучительный перелет, не менее мучительное обследование и свод биокамеры, где она отключилась.

Пришла в себя в палате медицинского центра Генезиса, чистой, светлой, больше похожей на номер для вип-персоны, и дня три привыкала к тому, что дышит полной грудью, что жует, а не питается искусственно, что ходит и ничего при этом не болит.

На четвертый день реабилитации ей принесли контракт, и она подписала его почти не глядя.

Чтобы там не было, она благодарна Стефлеру. Даже если он выдал билет в один конец. И понять ее сможет лишь тот, кто полутрупом лежал на больничной койке, кто прочувствовал ужас безнадежности, потери смысла жизни, самого себя. Тот, кому маячила лишь одна перспектива – существовать. Быть инвалидом и обузой для своей семьи: и влачить существование кабачка на грядке, каждый день испытывая физическую и моральную боль.

Ей починили тело, но память о жутких днях, когда она дышала за счет аппаратов, ела через специальные трубки и не могла даже рукой пошевелить не чувствуя боли, осталась. И сейчас девушка невольно прислушивалась к себе и пугалась любого сбоя дыхания, малейшего покалывания в боку. Ее в пот бросало от мысли, что все может вернуться, и она вновь станет овощем, который живет одной минутой, зависит от всего и вся, но не от себя.

Эра не заметила, как налетела на Самхата.