Профессия – киллер

А сейчас начало воспринимать, и информация эта, надо вам сказать, была того… в общем, вовсю фонило цитрусом. Предположительно апельсинами, даже скорее всего апельсинами. Это я поначалу сбился, поскольку у этих цитрусовых был такой душок…

Короче, сквозь устойчивый «цитрон» отчетливо пробивался аромат, почти что кожей ощутимый, ни с чем не сравнимый, специфический…

Пахло свежим трупом.

Свежим – в смысле не начавшим разлагаться.

За свою короткую жизнь – точнее, за последние шесть лет – мне приходилось неоднократно видеть трупы, как свежие, только что появившиеся, так и во всяких стадиях разложения.

Я знавал людей, которые рассуждали, что в принципе нет особого различия между запахом коровьей туши, разделанной на мясокомбинате, и только что заваленного человека – там и там мясо и кости.

Они здорово ошибаются. Это не так, совсем не так!

Труп человека пахнет иначе, чем мясо всех остальных теплокровных. Можно было бы долго философствовать, обратившись к физиологии и другим наукам… ну да не буду.

Скажу кратко. Труп пахнет трупом. Потусторонним могильным ужасом, способным парализовать сознание и лишить воли.

И все. Не надо еще что-то объяснять. Хуже этого запаха нет ничего. Есть запахи резче, зловоннее, но хуже – нет.

Я видел, как в буквальном смысле парализовывало здоровых крепких бойцов – отличных спортсменов и крутых парней, когда они впервые посещали прозекторскую, выступая в качестве ассистентов патологоанатома.

Это входило в программу психологической подготовки. И, поверьте на слово, при всей своей неприглядности это очень нужное дело, потому что два часа, проведенные в прозекторской, в последующем неоднократно спасали человеку жизнь.

Боец спецназа должен быть готов ко всему. Он обучается для военных действий в нестандартных условиях, когда даже десятисекундный шок, вызванный видом внезапно погибшего или раненого на твоих глазах напарника, может обернуться собственной гибелью, смертью заложников или опекаемых и вообще – срывом задачи.

Разумеется, к этому нельзя привыкнуть. Какая может быть привычка! Я бы с удовольствием заехал в репу кому-нибудь из тех авторов, которые пишут, как такой-то там этак развязно шляется себе на месте происшествия, потому, дескать, что за двадцать лет работы в криминальной полиции он привык к трупам и относится к ним как к неизбежным издержкам своей службы.

Я не верю в это! Каждый труп – это сильнейшее нервное потрясение. Вот так. Другое дело, что у определенного типа людей, которые целенаправленно работают со своей психикой, вырабатывается своеобразная защитная реакция – что-то выключается в сознании и все происходящее воспринимается так, будто ты отделен от реальной действительности толстым стеклом и наблюдаешь откуда-то со стороны.