Профессия – киллер

Закончив обсуждение диспозиции, Славик с Серегой решили на улице пост не выставлять, поскольку в доме была целая куча людей со стволами – шесть мужиков, не считая Дона. Обсудив все нюансы, Серега созвал телохранителей и назвал им их посты на ночь.

Мне не очень понравилось, что в ничейной комнате на втором этаже никто не находился, но я сдержался – там вообще никто никогда не спал, кроме гостей, а Сереге, наверное, виднее…

Разошлись. Я прихватил из холодильника банку пива, отметив, что это становится дурной привычкой, взял Вайнеров и отправился к себе. Почитав с полчаса, я обнаружил, что скоро полночь, а спать совсем не хочется – днем выспался.

Кроме того, что-то здорово беспокоило: опять всплыло давнее ощущение незавершенности.

Итог получился неутешительным. Весь день шарахался в поисках несуществующего киллера, испортил крышу и люк, лопухнулся во многом, как перепуганный стажер-первогодок. Отчасти утешало то, что Славик тоже свалял дурака в офисе, но особенного успокоения это обстоятельство не давало.

После некоторых размышлений мне вдруг в голову пришла мысль, которой можно было бы обзавестись гораздо ранее – в самом начале поиска гипотетического киллера.

Я даже застонал от досады. Ну надо же, а!

Быстренько натянув трико, я спустился вниз и вломился в кладовку, где мирно почивала тетя Даша. На этот раз, чтобы не тратить времени на объяснения жестами, я взял на холодильнике листок и тут же лежавший карандаш. Быстро написал: «Сколько было сантехников?»

Тетя Даша удивленно таращилась сначала на меня, потом на бумагу. Когда испуг и удивление исчезли, она постучала себя согнутыми пальцами левой руки по голове и начала беззвучно смеяться.

Я прекрасно ее понимал, однако настойчиво требовал ответа, пихая ей под нос листок.

Она прекратила смеяться и показала три пальца. Это понятно. Я тут же приписал внизу: «Был ли среди них кавказец?»

Тетя Даша на некоторое время замешкалась, потом посмотрела на меня исподлобья и закивала головой, опять выставив вперед три пальца.

Я досадливо поморщился и убрал ее руку – понял, понял, что было трое сантехников, уважаемая. И опять потыкал в нижнюю надпись, а для убедительности жестами изобразил, как мне думалось, нечто похожее: показал нос, надулся и растопырил руки.

Тетя Даша вдруг сильно замигала, яростно затрясла головой и, отобрав у меня карандаш, написала на обратной стороне листа:

«Все трои насмены. Один балшой с носом и два худючие бородатики. Плохие мастира. Адин руку парезал – я давала ед и бинт».

Написав это, тетя Даша замахала на меня руками и указала несколько раз на дверь. Я машинально кивнул, выключил свет и вышел из кладовки, чувствуя, как что-то сжимает низ живота и перехватывает дыхание.