Профессия – киллер

Дядька на миг застыл: иногда непредсказуемые действия ставят в тупик и более хрупких, а значит, и более башковитых особей.

– Стой. Бак, стой! А ты топай давай, не тормози! – Голос со стороны прозвучал так же спокойно, пожалуй, чуть выше тоном, чем в первый раз.

Ага! Вот оно что! Комната проходная, по всей видимости. Второй вход завешен плотной портьерой наподобие шторы во всю стену. Когда шапконаблюдатель, выходя, открыл дверь, в одном месте на портьере от сквозняка образовалось небольшое углубление. Ну-ну, фокусничать желаете? Пожалуйста, тем больше у меня шансов остаться в живых.

Это показывает также, что Дон занимает довольно солидное положение в так называемой корпорации. В противном случае сильный противник не постеснялся бы показать своих людей: какая ему разница, как прореагирует слабый.

– Бак, сядь на место и не маячь, – попросили меня из-за портьеры. – Если будешь выпадать из-под контроля, придется тебя мучить.

Понятно. Почему бы и не сесть?

Кстати, Бак – это я. Фамилия моя – Бакланов. Отсюда и Бак. Для определенного круга. Кличка во всем характеризует сущность, я твердо уверен в этом. В другом кругу меня называли Профессором.

Это тоже служило характеристикой, определяло в какой-то степени отношение того круга ко мне. А на гражданке я – Бак.

Дело в том, что у меня неудобное имечко – Эммануил. И отчество соответствующее – Всеволодович. О чем думали мои родители?

Со школьной скамьи или, может, с детского сада, меня звали Баком. Если бы я был послабее и полегкомысленнее, непременно прозвали бы Бакланом – а ведь были, знаете ли, такие попытки. Но у меня глубоко сидящие глаза, тяжелый мрачный взгляд и привычка медленно, тихо говорить, с оттяжкой так, весомо.

Мне так кажется по крайней мере. И поэтому я – Бак.

Не буду маячить и выпадать из-под контроля, поскольку совсем не желаю, чтобы меня мучили. Пока не буду.

– Сиди на месте, не вставай и не делай попыток посмотреть, с кем говоришь, – продолжал между тем голос. – Ответишь на несколько вопросов. Если мы будем уверены, что ты не врешь, отправишься домой. В противном случае мы будем добиваться истины различными способами, которые тебе вряд ли понравятся. Итак, я слушаю.

Он слушает! Интересно, какими же это способами они все-таки собираются заставить меня говорить?

– Как-то нехорошо получается, – выступил я, глуповато ухмыльнувшись.

– Я даже не знаю, с кем говорю. И что такого может сообщить вам «шестерка» из окружения одного из рядовых дельцов? А потом это, как его…

– Стой, Бак, не гони… – Собеседник, возможно, поверил в мою туповатость. Так мне показалось, потому что голос прозвучал снисходительно, с некоторым презрением, что ли. В общем, по-моему, такие интонации не должны присутствовать при диалоге с равным противником.

– Не будь идиотом.