Проклятые судьбы (ЛП)

— Я знаю, что на твоей душе остались шрамы от твоей жизни до Солярии. Они сформировали тебя так же, как Лайонел сформировал Дариуса. Но, несмотря на то, что Лайонел приложил все усилия, чтобы создать Дариуса по своему образу и подобию, он все еще сопротивляется своему отцу. Он все еще пытается защитить своего брата, чего бы это ни стоило. И во всем, что он делал с тобой, каким бы хреновым это ни было, он действовал с верой в то, что так будет лучше для Солярии. Спроси любого, кто был жив во времена правления Дикого Короля, и он скажет тебе, в каком ужасном месте жило наше королевство, пока нами управляли правила безумца.

Кроме того, Дариус годами готовился бросить вызов своему отцу и силой занять его место в Совете Целестиалов. Он хочет сделать это, чтобы он и другие Наследники могли добиться еще большего прогресса в этом королевстве. Вот почему он так упорно боролся, чтобы помешать тебе отобрать все у него. Это не оправдывает его ошибок, но объясняет их.

— И это не меняет того, что он сделал со мной, — упрямо прорычала я. — Ты же знаешь, он так и не извинился.

Ни разу. Только когда стало слишком поздно, и мы стояли под звездами, и нас спрашивали, хотим ли мы быть связанными на всю жизнь. Затем внезапно его охватило сожаление. Но откуда мне знать, было ли это сожаление о том, что он сделал со мной, или это было сожаление о том, что он сделал со своей парой?

— Нет, это не так. Поэтому я сказала «нет». Потому что у меня может быть тысяча собственных недостатков. Временами я могу быть упрямой, эгоистичной и неумолимой. Я могу быть резкой, жестокой и ущербной, но у меня достаточно самоуважения, чтобы знать, что я стою большего, чем какие-то запоздалые извинения, выпаленные, когда не было другого выбора, кроме как сделать это.

— Ты права… Но помнишь ту ночь, когда я попросил тебя достать звездную пыль для наших уроков полета у Дариуса? Я же говорил тебе, что он согласиться, если ты попросишь и уйдешь до полуночи.

— Ну и? — пробормотала я.

— Ты помнишь, я предупреждал тебя, что есть два пути, по которым может пойти ваш разговор, в зависимости от вас двоих и от того, какой выбор вы сделаете? — настаивал он.

— И ты прислушалась к этому предупреждению? Когда ты пошла к нему, пыталась ли ты остановить ваш разговор, чтобы он не пошел по темному пути?

— Насколько я помню, он вел себя как полный придурок с того момента, как я вошла в его комнату.

— Я почти уверен, что он пытался поговорить с тобой разумно, — возразил Габриэль.

— Ты просто случайно подслушиваешь личные разговоры всех своих друзей или это особое удовольствие, которое ты приберег для меня? — спросила я, прищурив глаза.