Проклятые судьбы (ЛП)

— Это дело Пегасов, — невинно объяснила София.

— Мы все еще работаем над главным жеребцом в нашем табуне, — сказал Тайлер, как будто это прояснило ситуацию. — Как только я выиграю, София захочет быть полностью моей. Но в то же время… — Он пожал плечами. — Жеребцы должны делать то, что они должны делать.

— И что именно? — Тори скрестила руки на груди, не позволяя им уйти безнаказанными.

Щеки Софии начали двигаться по тому же пути, что и у Диего, когда она снова игриво толкнула Тайлера.

— Не стесняйся, это просто обычай нашего Ордена, — поддразнил Тайлер, его кожа начала мерцать.

 — Мне очень нравится работать, чтобы произвести на вас впечатление. Скажи им.

— Ну… — София заправила прядь светлых волос за ухо. — В стаде, которое мы сформировали, я могу летать быстрее всех, и мой рог намного больше и блестящий, чем даже у Лизелль, и, по-видимому, это означает, что я очень плодовита, так что… парни прямо сейчас соперничают за мое внимание.

— И я наравне с Брутом и гребаным Давросом, — сказал Тайлер, пожимая плечами.

— Но вы же пара? Тебя это не беспокоит? — Я спросила его.

— Нет, — сказал Тайлер. — Я планирую надрать всем им задницы и стать Домом.

— Домом? — нахмурилась я.

— Главный самец, — гордо сказал он, а затем уткнулся носом в Софию. — Как ты думаешь, детка, я когда-нибудь буду править стадом?

— Хм, ну, я думаю, что сейчас я так хорошо справляюсь сама, что, возможно, нашему стаду не нужен Дом, — поддразнила она. — Хотя из тебя мог бы получиться хороший напарник.

— Мне вроде как нравится быть твоим сабом, — прошептал он ей на ухо, как будто мы не стояли прямо там.

— София, ты на восемьдесят процентов более извращенна, чем я бы о тебе подумала, — засмеялась Тори.

Она снова хихикнула, махнув рукой, чтобы отпустить ее, но теперь она никого не обманывала.

— Чоп — чоп — в класс, давай! — позвала профессор Зенит, входя внутрь, и мы начали входить в здание вслед за ней.

Мы поднялись на большом лифте в обсерваторию на верхнем этаже, и я посмотрела на сверкающую звездную карту над нами. Мы заняли места в конце зала, как обычно. Зенит всегда пыталась усадить нас на странные стулья, расставленные в передней части зала специально для нас, но, поскольку Тори была Несчастлива, она не настаивала на этом.

Она просто рыдала всякий раз, когда видела Тори вблизи, и отводила ее в дальний конец комнаты, как будто оказывала ей величайшую любезность. В каком-то смысле так оно и было. Но рыдания были неуместны.

Когда все расселись по своим местам, все взгляды упали на Зенит, когда она положила руки на подиум в центре обсерватории. Ее плечи вздрагивали, а голова была наклонена. Я бросила хмурый взгляд на Тори как раз перед тем, как Зенит громко фыркнула, а затем перевела взгляд на звезды над нами.