Проклятые судьбы (ЛП)

Догадываюсь, что не удивлюсь, если сейчас они замышляют что-то против меня. Они предложили мне величайший подарок, который только могли преподнести, а я саботировал его так тщательно, что Рокси отказалась от меня. Я предположил, что вместо этого был проклят.

Я перевел взгляд на дом, где жили все мои кошмары, и зашагал по длинной подъездной дорожке, стиснув зубы.

Охранники заметили меня и почтительно кивнули, когда я направился к огромному входу с дверью, достаточно большой, чтобы впустить Дракона.

Без сомнения, они уже послали сообщение, чтобы сообщить Дженкинсу о моем прибытии, и как только я подошел к двери, высеченной с размером чудовищного Дракона, он распахнул ее.

— Мастер Дариус, — промурлыкал он, низко склонив голову. — Какое неожиданное удовольствие.

— Мне нужно поговорить с отцом, — сказал я, не утруждая себя светской беседой.

Дженкинс был человеком моего отца до мозга костей, он не раз доставал меня, пока я рос, всегда доносил на меня, если я делал хоть малейшее нарушение правил. И он тоже точно знал, на что обрекает меня своими доносами. Он много раз видел, как моя мать меня латала. Не говоря ни слова, просто поджав губы, вытирал кровь с паркетных полов, как будто я оскорбил его, проливая на них кровь. Между мной и семейным дворецким определенно не было утраченной любви, хотя он продолжал жеманиться и кланяться мне в ноги, как будто поклонялся земле, по которой я ходил.

— Конечно. Не хотели бы вы устроиться поудобнее в курительнойюм салоне, а я посмотрю, когда он сможет вас принять… — Дженкинс поднял глаза в поклоне и встретился со мной взглядом, когда он говорил, его рот открылся в шоке, увидев черные кольца вокруг моих радужек.

Прежде чем я успел ответить на неизбежный вопрос, Ксавье появился передо мной на вершине широкой лестницы, его рука так крепко вцепилась в золотые перила, что костяшки пальцев побелели сквозь кожу.

— Я не хотел в это верить, — выдохнул он, на его лице отразилось горе, которое пронзило меня насквозь.

Я открыл рот, но с моих губ ничего не слетело, и мгновение спустя он добрался до подножия лестницы и обнял меня, когда сдавленный всхлип вырвался у него. Его объятия причиняли боль, и на мгновение все, что я мог сделать, это закрыть глаза и принять небольшое утешение от того, что меня держат в объятиях мой брат.

— Я не понимаю, — прошептал он, отстранившись, чтобы посмотреть на меня. Хотя ему не нужно было наклонять голову так сильно, как раньше. Несмотря на пренебрежение отца, Ксавьер рос мужчиной, и хотя под его кожей не скрывался Дракон, в его взгляде все еще была сила, которая говорила о его стойкости. Ты бы не выжил в этом доме, не отрастив толстую кожу и не научившись превращать боль в силу.