Проклятые судьбы (ЛП)

Он не хотел, чтобы я была рядом с ним. Винил ли он меня за это? Как он мог? Он сам сделал этот выбор. Но, может быть, теперь, приехав сюда, он понял, какую ужасную ошибку совершил. Может быть, он подпишет апелляцию, но это не исправит наши отношения.

Дариус, наконец, вернулся и, прежде чем я успела остановить его, он ударил кулаком в стену рядом со мной.

— Дариус, — выдохнула я, поднимаясь на ноги, когда он опустил руку, а кровь стекала на траву. — Что случилось?

— Он ведет себя как упрямый гребаный мудак, — выплюнул он. — Он не подпишет апелляцию. Он останется здесь и сгниет, потому что он праведный мудак.

— Должно же быть что-то, что мы можем сделать. — Я схватила его за руку, когда он посмотрел на меня с жалостью в глазах. И я ненавидела это.

— Мне жаль, — тяжело сказал он, как будто говорил это из глубины своего существа. — Он застелил свою постель, и теперь намерен, блядь, лечь в нее.

— Нет, — выдохнула я, и он притянул меня в свои объятия, внезапно став единственной твердой вещью, которая удерживала меня в вертикальном положении. — Дариус, — всхлипнула я. — Пожалуйста, сделай что-нибудь.

Он ничего не сказал, но его молчание сказало все.

Он ничего не мог поделать. Он пошел бы на край света, если бы это означало, что он может освободить своего друга, но если Орион не сделает выбор, чтобы помочь себе самому, все бессмысленно.

— Он сделал это для тебя, — тихо сказал Дариус, когда мне удалось взять себя в руки. — Его участь означает, что ты все еще можешь подняться в обществе, не запятнав свое имя.

— Мне все равно, что люди думают обо мне, — прорычала я. — Он забрал у меня и этот выбор.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Но… мы не можем впустую потратить его жертву.

— Что ты хочешь сказать? — Я отступила из его объятий с обвинением в голосе, мои брови сошлись вместе.

— Это значит, что лучшее, что ты можешь сделать для него сейчас, это дать ему то, на что он надеется. Отступи, дай ему время помучиться, пока не придет в себя. Не посылай писем, не пытайся звонить.

— Другого врианта нет, — мрачно сказал Дариус. — Если он думает, что ты двигаешься дальше, он может начать прислушиваться ко мне. А со временем… возможно, я смогу заставить его согласиться на апелляцию. — Он даже сам не казался убежденным в своих собственных словах.

Я не знала, говорил ли он это, чтобы успокоить меня или себя. Шансы на то, что Орион передумает, были ничтожно малы. Он сам выбрал эту судьбу. И я знала, что он достаточно упрям, чтобы довести дело до конца, если это то, что он решил.

Последняя слеза тихо скатилась по моей щеке, когда реальность навалилась на меня десятитонным грузом. Осколки моего сердца неровно лежали в груди, пронзая меня насквозь. Не было ни одной части меня, которая не болела бы.

Вот и все. Мой единственный вариант.