Проклятые судьбы (ЛП)

Директор Нова даже разрешила нам забирать редкие тексты из Библиотеки Венеры, чтобы мы избегали фан-клубов, скрывающихся в стеллажах, а я был рад, что мог максимально избегать Милдред в большинстве возможных ситуаций.

Единственным недостатком нашей изоляции было то, что я виделся с Рокси гораздо реже, чем хотел. Я по-прежнему бегал с ней каждое утро, и хотя больше не прикасался к ней с тех пор, как были на утесе и пытались игнорировать звезды, мне казалось, что с того дня между нами многое изменилось. Она стала инициатором. И хотя я прекрасно понимал, что ей было намного легче выразить себя физически, чем открыться эмоционально, теперь у меня были все основания полагать, что она хотела и того, и другого со мной. Это было и благословением, и проклятием.

С уходом Лэнса не было того, кто мог бы посвятить достаточно времени на поиск выхода из нашего статуса Несчастных. Тем более, что он искал ответы в архивах, а там половина рукописей была на древних языках, которые никто из нас не смог бы прочитать, даже если бы было свободное время на поиски. А это значит, что фактически любой прогресс, который был достигнут в снятии проклятия с меня и Рокси, остановился. Не то чтобы я был уверен, что из этого вообще есть выход, но я начал испытывать чувство — которое может вернуться, наказать, вырвать мое сердце и в конце концов оставить меня задыхаться от собственного горя — надежду.

Чем больше я размышлял о том, что мы можем найти выход из этого положения, как-то быть вместе, тем больше моя душа жаждала, чтобы это оказалось правдой. И не важно, насколько рациональная часть моего мозга не хотела поддаваться этому чувству, я ничего не мог с собой поделать. Каждый раз, когда я узнавал о ней что-то новое, у меня возникало все больше вопросов. Каждый раз, когда видел ее, тосковал по ней еще сильнее, чем в прошлый раз. Я потерян для этой идеи. Потерян для нее. И от этого не было возврата, даже если действительно все безнадежно.

Я спросил ее о месте, где она жила до того, как приехала в академию, а она лишь ответила наполовину, назвав это местом, где она жила, и сменила тему, не вдаваясь в подробности. Меня грызла мысль, что я не сказал ей, что мы с Наследниамм были там. Сумка с ее вещами и вещами Дарси лежала в глубине моего шкафа, и меня мучила совесть каждый раз, когда я доставал оттуда одежду. Проблема в том, что я хочу поговорить с ней наедине, обсудиться должным образом, а сделать это невозможно. А еще я не хотел срывать ей экзамены, возможно, расстроив ее во время них. Так что пока мне приходиться жить с тем, что я лживый мудак. Я потом конечно попрошу прощения, когда признаюсь, что мы были там, и предложу ей возможность подробно поговорить со мной об этом.