Путь ярости

«Нива» тронулась, молодой наемник запрыгивал в нее уже на ходу, предварительно бросив в салон винтовку. Носок запутался в корнях, Никита чуть не разбил нос. Пока поднялся, вскинул АКС, «Нива» уже уходила. Он выстрелил ей вслед, ругаясь матом, уже понимая, что не попадет, а если попадет, то не туда…

Основательно кидало в штопор. Добраться до базы, напиться в хлам. Пьянка не выход. Но вариант. Все забыть, как страшный сон… Короткий доклад по сотовому телефону, больше похожий на исповедь, выслушивание матерков, которые не доходили… Чудовищно уставший, раздавленный, он брел обратно. Максим Агранов был мертв, пуля не пощадила главный жизненный орган, все тело было залито кровью. Он взбирался на холм, бледный, как призрак. Соратники мертвы, комбат мертв – кто-то прикрыл его оскаленное лицо куском мешковины. Местные жители разбежались, но любопытство уже заставляло их выглядывать из палисадников, подходить, пугливо озираясь…

Это был не самый лучший день. Два взвода из роты быстрого реагирования прибыли через тридцать минут. Все это время он бродил вокруг развалин церкви, курил, ни с кем не разговаривал. Сотрудники миссии ОБСЕ укрылись в здании сельсовета. Они бы с удовольствием сделали ноги из этого местечка, где невозможно работать, но боялись ехать по полю, с которого стреляли. Он общался с командирами подразделений – скупо описывал обстоятельства случившегося, снова жадно курил. Описал, как мог, машину, на которой бежали убийцы, их внешность. Второй раз за день подразделения ополченцев, теперь уже с собаками, прочесывали окрестности, катались по дороге в оба конца. Ориентировки на террористов были отправлены всем постам. Не обошлось без страшных находок. Благодаря скулящей собаке обнаружили яму на ферме, извлекли мертвую девушку с перекрученными шейными позвонками и ее велосипед. В покойной опознали племянницу одной из погибших в церкви женщин – ученицу 10-го класса Катеньку Щербакову. Сообщили домой в село Котовку – у матери случился обширный инфаркт, не успели довезти до больницы…

Тела обещали привезти в Аметист на грузовике. Ополченцев оставить в местном морге, Шубина – в Луганск. Он возвращался один на джипе – весь серый от переживаний. Не научился за год войны капитан Турченко терять товарищей. Отдых на базе был недолгим – он только и успел уснуть под сочувственными взглядами товарищей, как телефон сыграл побудку: немедленно в штаб бригады «Крым»! Он снова катил на джипе – отрешенный, но уже собравшийся, злой. В кабинете командира бригады Порохова находились только комбриг и начальник разведки майор Варгин. Григорий Андреевич шатался из угла в угол, сопя от злобы. Варгин разглядывал капитана, как ягненка, доставленного на заклание.