Рассар

Нас немного отпустило, и во главе стола в кресле стала формироваться фигура, примерно через минуту принявшая законченный вид высокого человека с длинными черными волосами и плещущейся тьмой в глазах.

В зал вошло шесть деревянных солдат. Они выполняли команды захватчика, – видимо, он как-то перехватил управление над ними. Впрочем, удивляться тут нечему: если вспомнить Киэрриэла, он тоже подобное мог провернуть.

– Бояться вам не надо… пока! – тем временем продолжил изгаляться Неназываемый. – Увести!

Деревянные солдаты подхватили нас под руки и повели вниз. Гадать о том, куда нас ведут, долго не пришлось – в казематы, где нас и разбросали по камерам.

А вскоре стали появляться новые жильцы. Деревянные солдаты приводили все новых и новых пленников из числа обслуги замка, а также старших детей.

– Мама! Мама! – плача кричали они.

Посмотрев в окошко, я увидела, что они скованы антимагическими цепями. Жаль, они уже кое-что могли, но Неназываемый это учел и подстраховался.

– Рома! Рита! – наконец окончательно пришла в себя от криков собственных детей Галлогала. – Как вы?!

– Что происходит?! Почему големы так себя ведут?!

– Их подчинил себе Неназываемый… Он захватил наш замок…

– Значит, папа… – пискнула Рита и замолчала, не в силах продолжить фразу, и разревелась.

– Мама, что с отцом?! – потребовал ответа Рома. – Он… он умер?

– Д-да… – признала Галлогала. – Скорее всего, иначе Неназываемый тут не появился бы…

– Нет! Я не верю в это!!! Этого не может быть!

– Нет, мама, и еще раз нет! Я не верю, что он мог погибнуть, и вы не должны верить! Слышите?!

– Малец прав, – вдруг раздался голос Гонглира. – Будь господин обычным человеком – тогда да… все было бы яснее ясного, раз это отродье тьмы здесь, значит… Но господин – рассар, и, значит, его убить не так-то просто.

Просто вспомните, сколько раз он выходил из безнадежных ситуаций, когда казалось, что поражение неизбежно. Но нет… он приходил с победой. Верьте…

А ведь действительно, подумала я, этот квартерон прав. Киэрриэла не так-то просто одолеть… а если и впрямь учитывать, что он рассар, так, может, и правда стоит верить в то, что он победит даже вопреки собственной смерти?!

– Я верю… – прозвучал тихий голос Пармера, но его все услышали.

– И я… Я тоже… – зазвучали голоса со всех сторон.

Странное состояние… ощущение невесомости… даже небытия, хотя как таковых привычных ощущений вроде осязания, обоняния, зрения и слуха нет… ничего нет… ни чувств, ни эмоций, ни желаний…

Нирвана. Абсолютный покой и безмятежность.

Лишь на краю сознания мелькают какие-то тусклые вспышки-образы. Какие-то картинки, но вникать в них нет никакого желания, ибо это может нарушить равновесие…

Но и искать ответ на этот вопрос тоже нет никакого желания.