Рассар

Я особо расторжению этого союза не расстроилась: любви между нами нет. Мы и виделись-то всего пару раз. Этот союз, как и водится в правящей верхушке, больше политический. Хотя против Сардара, сына князя Железной горы, я тоже ничего не имела. Но расторжение помолвки – это все же неприятное известие и очень большая редкость среди подгорного народа, ведь слово гнома крепко, как камень. А тут такое…

– Э-э… из-за твоего пребывания в плену у человека.

– Они думают, что я порченая?! – взбесилась я. – Так пусть маги проверят!

– Не в этом дело… Мы знаем, что это не так, они это знают, в крайнем случае с помощью магов убедятся, что это не так, но остальным-то ничего не докажешь.

Слухи все равно пойдут, а это урон репутации. Не будет же твой будущий муж каждому встречному и поперечному давать удостовериться, что ты не порченая… Это, наверное, скажется на репутации еще сильнее. Устраивать дуэли?

– Ну и демоны с ними!

– Так-то оно так, да только…

– Никто меня в жены брать не захочет, – поняла я. – Ну и пусть. Пойду в жены к какому-нибудь мастеру.

– Боюсь, что даже мастера побрезгуют, – вздохнул отец.

– Значит, в жены к подмастерью! – топнула я ногой в ярости. – Да хоть к ассенизатору!

Ишь какие брезгливые все стали!

– Этого уже я не допущу! Это урон уже моей репутации!

– Значит, останусь девой!

– Нет, девой ты тоже не останешься…

– Это ты сейчас о чем, отец?

– Есть один вариант…

– Отец? Говори и не отводи при этом глаз!

– В общем… я наскоро успел переговорить о твоем замужестве с…

– С Баргом, сыном Ромгнара, князем Изумрудной горы. И предварительное согласие уже получено…

– Что?! Ты хочешь отдать меня за этот поросший мхом валун?! – окончательно взъярилась я.

 – Он же в двадцать раз старше меня!!! Ему почти четыреста лет! И ты хочешь отдать меня за него?! За этого вонючего борова, у которого в венах течет уже не кровь, а пиво!

– Не забывайся! Я твой отец и ответственен за твое будущее!

– Такого будущего мне не надо! Лучше уж остаться старой девой!

– А что же, он не опасается за урон своей репутации?

– Нет. Никто не посмеет усомниться в твоей чистоте, если ты выйдешь за князя Изумрудной горы.

– Дескать, потому что уж кто-кто, а он точно бы не стал брать в жены порченную человеком девку?!

– Ясно… Только ты забыл назвать мне еще одну причину столь поспешных переговоров… – вздохнула я.

– То, что ты продал меня ему, как какую-то вещь! А еще говорил, что я твоя любимая дочь!

– Тамгария! Как ты можешь…

– Во сколько ты меня оценил, папочка?

– Один миллион? Два?!

Отец под моим напором как-то разом сдулся. Значит, действительно продал, и, несмотря на его вид, как у побитой собаки, жалости к нему я не испытывала.