Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Обещали орден, но осенью снова угодил в окружение. Выбрался, и после проверки направили командиром самоходки.

Так что не простой парень был рыжий Тимофей Одинцов. И на капитана Ивнева смотрел с вызовом, даже свысока. Как и другие, много повидавшие солдаты, он терпеть не мог высокомерия. Ну и что, если Ивнев с командиром полка водку пил и на совещаниях сидит. В бой вместе идти. Не выдержав неприязненного взгляда, комбат буркнул что-то механику Хижняку насчет проверки двигателя и удалился.

– Во, полководец! – сплюнул Одинцов. – Наш комбат проще. Да и комполка Цимбал всегда по-человечески разговаривает.

– Чего из дома пишут? – сменил тему Карелин.

– Один братан в госпиталь угодил. Как бы ногу не отрезали. А мать плачет: пусть режут, лишь бы живой вернулся. Отец еще прошлой зимой пропал, второй брат в летное училище напросился. А долгая у них жизнь, у «сталинских соколов»? Сами видите, что в небе творится.

– Чего-то замолчала, – отмахнулся Тимофей. – Нашла, наверное, кого-то. Терпежу не хватило меня дождаться.

Поговорили, разошлись по своим местам. Начался обстрел. По склону бугра на скорости пронесся немецкий танк. Стрелять по нему не стали – далеко. А минометы сыпали мины то в одно, то в другое место. Снова уносили убитых и раненых.

Проинструктировав дивизион, спешил в лес капитан Раенко. Комбат Ивнев, хоть и вредноватый, но смелый мужик, подковырнул его:

– Чего, брюхо схватило от страха?

– В штаб надо срочно.

– Вот ты там нужен! Дивизионом, небось, лейтенанта сопливого командовать оставил?

Раенко сделал вид, что не расслышал. Сыпались мины, и он торопился.

Последующие два дня стрелковый, самоходно-артиллерийский полк и небольшое количество танков топтались на месте. Вроде готовились к удару, чтобы вместе с другими частями не дать немцам окружить Харьков. Сталин сдачу этого города через месяц после освобождения не простит. Надо наступать!

Но сил мало. Авиация в небе в основном немецкая. Не сказать, чтобы сильно бомбили, но раза три налетали. Обрушили тяжелые «сотки», бомбы помельче и контейнеры с осколочными гранатами. Больше всех пострадал прибывший маршевый батальон пехоты.

Его настигли на подходе к месту сосредоточения пикирующие «Юнкерсы-87» в сопровождении «мессершмитов». Уничтожили, искалечили едва не половину молодых неопытных новобранцев. Зенитная артиллерия, как всегда, отсутствовала.

На перехват, хоть с опозданием, вынырнула четверка наших истребителей ЛаГГ-3. Они сбили одного «юнкерса», схватились с «мессерами», но силы были неравные, да и вооружение «мессершмитов» более сильное.

Два тяжелых ЛаГГа, с корпусом из прессованной древесины, угодили под пушечные трассы и развалились в воздухе кучей пылающих обломков.