Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Петр Петрович Цимбал, наливал из флажки водку по кружкам и посматривал на медсестру:

– Ох и губки у вас, Ася. Целовал бы, не отрываясь.

– Вам нельзя, – улыбалась медсестра. – Жена дома ждет.

– За порогом война. Что же теперь, смерти дожидаться? Я к вам вечерком на «виллисе» в санчасть подъеду.

Медсестра промолчала, майор Цимбал ей наверняка нравился. А подполковник Мельников, шевеля перевязанной рукой, сжимал и разжимал кулак. Принимая кружку, подмигнул Цимбалу:

– Ты уж тогда вечера не жди, если решил в чужой огород залезть. Чую, через час-два снова наступать будем.

Готовь своих самоходов.

Однако наступление началось ближе к вечеру. Цимбал уже начистил сапоги, а водитель загрузил в «виллис» угощение для медсестер.

– Я еще одну фляжку водки положу. На всякий случай.

– Клади. И сгущенки тоже. Девушки сладкое любят.

– Да уж, от сладкого их не оттащишь, – двусмысленно объявил шофер.

В этот момент вошел адъютант. Мечта, что наступление состоится завтра, а вечер будет приятным (читалось такое в глазах Аси), развеялась как дым.

В бронетанковых войсках в бой положено идти всем командирам, включая комполка.

Зачастую это не соблюдается. Кто-то не хочет лезть под снаряды, надо ведь полком руководить! Другим это запрещает вышестоящее начальство – погибнешь, кто командовать будет?

Тридцатидвухлетний майор Цимбал снял новую куртку, облачился в старую, потертую, выданную лет восемь назад, когда он заканчивал танковое училище.

Паша Карелин торопливо писал письмо девушке-соседке. У них ничего не было, ведь Паша встречался и собирался жениться на другой. Но невеста ушла, как и не было. А на проводах девушка-школьница смотрела на него такими блестящими влюбленными глазами, что написать ей хорошее теплое письмо было просто необходимо.

Впрочем, школу она уже закончила, где-то работает. Прислала два письма, на которые Карелин не ответил. А вот сейчас захотелось оставить на память какие-то ласковые, приятные слова. Вдруг сегодняшний день окажется последним. Гнал тоскливые мысли, но такая вот жизнь на войне.

Капитан Ивнев на что опытный, две войны прошел. С тяжелым Т-4 схватился и раздолбал его. И другие танки на счету были, с немецкими пушками дуэль выигрывал, доты разбивал, опережая спрятанных за бетонной стенкой вражеских артиллеристов.

Считался везучим, повышение по службе обещали.

А погиб, можно сказать, глупо. Какой-то ефрейтор с противотанковым ружьем-обрезком подкрался, машину сжег, и три человека из экипажа сгорели. Сам, сволочь, еще и смыться успел. Наверное, крест получил или отпуск к своей фрау.

А комбат Ивнев за все свои подвиги всего лишь медали удостоился, хотя два года честно отвоевал. Матери перед боем Павел никогда писем не писал.