Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Хирург-майор, много чего повидавший, осматривая Карелина, приказал поить его теплым молоком и не давать ночью спать.

– Думаете, выживет парень? – спрашивала медсестра, вглядываясь в блеклые глаза лейтенанта.

– Температура спадает. Возможно, кризис уже миновал. Но спать после полуночи, особенно перед рассветом, не давайте.

Именно в эти часы ослабленный до предела организм тяжелораненых незаметно и тихо угасал, реже билось сердце, и человек погружался в сон, из которого уже не выходят. Возле Карелина и его соседа, капитана-танкиста, по очереди дежурили медсестры или санитарки.

В нужный момент будили.

– Зачем? – спрашивал лейтенант.

– Дыхание плохое. Пошевелись немножко. Воды выпей.

Светловолосая санитарка Катя возмущенно всплескивала руками:

– Как не хочешь? У тебя мать есть?

– Есть, – слабо шевелил губами Паша. – И братья, и сестра.

– Они тебя ждут. А мы с тобой сколько мучаемся? В двадцать лет жить не хочет. Выпей молока. Через силу, ну?

Паша невольно перевел взгляд на округлые ноги санитарки и неожиданно для себя, не понимая зачем, погладил ладонью бедро молодой женщины.

– Ты чего? Оживел, что ли? – засмеялась она.

Карелин непонимающе смотрел на нее, затем убрал руку и закрыл глаза. Молоко все же выпил, а на следующий день съел немного жидкой манной каши.

– Тебя как зовут? – спросил Паша.

– Забыл уже? Мы ведь знакомились, Катя.

– У меня сестренка младшая. Катя…

– Если хочешь ее увидеть, ешь и не помирай раньше времени. Кто в тоску впадает, долго не живут. Слышишь меня или нет?

– Слышу, – отозвался лейтенант. – Ты почаще ко мне приходи.

– Да откуда же у меня время? Знаешь, сколько таких танкистов в нашем отделении мучаются? Кричат во сне, матерятся.

Навоеваться не могут.

Наступил май, выбилась яркая трава, умытая дождями. Карелин понемногу вставал, делая несколько шагов, и снова без сил опускался на койку. Его силком заставляли есть и через силу ходить.

Вскоре Пашу перевели в общую палату, бывшую классную комнату, где тесно стояли разнокалиберные кровати. Нового жильца встретили оживленно:

– Явился с того света. Видно, крепко за тебя молились.

Познакомился с обитателями. Большинство, как и Карелин, были с тяжелыми ранениями, ожогами. Но уже в основном ходячие, пришедшиеся в себя после кризиса.

Соседом по койке, стоявшей вплотную, оказался командир самоходной установки из их полка. Младший лейтенант Саня Зацепин, пришедший с последним резервом.

– Ты хоть повоевал, – рассказывал свою историю Зацепин. – В немцев стрелял. А нас прислали, три машины, немцы уже вовсю прут.

Небольшого роста, с пятнами ожогов на голове, Саня угодил под снаряд в первом же бою.

– Вижу, немец пятится, ну думаю, сейчас мы его прикончим. Рот раскрыл, чтобы наводчику команду дать, а закрыть уже не успел.