Секс без правил (СИ)

Но я подначивала, не сильно веря в то, что мне удастся его смутить:

— Ну же, Александр Дмитриевич, во второй серии вы решили филонить? Где блеск в глазах, где эмоциональный накал? Разыграйте подчинение моим приказам, а то не верю!

— Мне просто оператор слишком трусливый попался — боится подойти ближе.

Я шагнула вперед, взяла крупным планом его ягодицы, мазнула по невозбужденному члену, по груди, наблюдая за изображением на маленьком мониторе. В кадр попала и его улыбка. Александру Дмитриевичу мой вызов пришелся по душе. Не зря же он, закончив с этой эротическо-демонстративной уборкой, в которой без стеснения показал всего себя, притянул меня, выхватил камеру, вытянул руку и заснял наш долгий поцелуй. Вот такой момент, и в самом деле, можно сохранить для истории. Уже не страсть, но все еще азарт, щедро приправленный смехом.

Изменения происходили постепенно — так медленно, что психика не успевала их улавливать и вовремя сопротивляться. Но я точно осознала тот момент, когда поняла, что изменения уже произошли, и с ними ничего не поделаешь.

Дело было не в чем-то конкретном, а вообще во всем: в нашей глупой болтовне полуголыми на кухне, или в спонтанных постельных экспериментах, или в его диктате — когда Александр Дмитриевич напоминал мне о несусветном долге, а потом доводил меня до экстаза. Иногда удовольствие было настолько мощным, что я была готова разбить еще несколько ваз, чтобы повторить. И мы продолжали играть в игру, хотя уже ни у кого не оставалось сомнений, что давно играем ради одного и тоже приза. Я осознанно доводила его язвительностью — и за это получала жесткую страсть. А иногда говорила прямо, чего хочу. И получала нежность. Замечал ли он сам, что все чаще поддавался мне? Но поскольку меня ровным счетом всё устраивало, я и не думала анализировать происходящее.

В последнее воскресенье августа нас разбудил шум внизу. Не то чтобы время было ранним, просто ночью мы решили испытать мужественность некоторых на прочность — моя идея. Кажется, я тоже умею быть жестокой. Я долгое время не позволяла ему кончать, доводя почти до самого пика, а затем отстраняя от себя. Часа три Александр Дмитриевич скрипел зубами и матерился, но подыгрывал. А потом плюнул на эту презабавную игру и отымел меня по полной программе. Отдохнул немного, но даже отползти подальше не позволил. И, едва начал снова возбуждаться, то повторил. Я кричала от такого напора — оказалось, что короткое воздержание плохо сказывается на его характере. Потому что после второго раза, когда я уже решила, что рассчиталась за издевательства, он меня связал — оставил на полчаса млеть, сам преспокойно сходил в душ, выпил кофе, а потом вернулся и ринулся на третий заход. Я боялась, что уже сознание потеряю от перенасыщенной оргазмами ночки.