Секс без правил (СИ)

Потому что этот термин явно моего начальника исчерпывающе не описывает. Он разговаривает так, будто вообще ничего жуткого не случилось. Просто болтаем — как о погоде нормальные люди болтают. Интересно, кто из нас нормальный? Принимать решения сгоряча я не любила, потому и теперь кивнула:

— Я сейчас закончу, тут на пять минут дел осталось. А потом дома подумаю. Если решу увольняться, то обязательно сразу сообщу об этом Веронике Ивановне.

— Так заканчивай, — разрешил он, но не спускал с меня веселого взгляда.

Я быстро протирала пыль на оставшихся полках и журнальном столике и ощущала себя в немыслимой ситуации. Босс наблюдал за мной, не меняя позы — руки по подлокотникам, ноги вытянуты вперед, расслабленный упор в спинку кресла. Какая же я молодец, что всегда сначала занимаюсь полами, а потом мелочами. И без того руки-ноги дрожат, а перед глазами плывет, но это от волнения. Да и от взгляда. И все равно сильно вздрогнула, когда он снова заговорил тихо:

— То есть БДСМ-игры тебя не возбуждают? Тогда какие предпочтения?

Тряпка упала на пол, я вынуждена была быстро поднять, вот только голова закружилась — не от резкого движения, а от смешка за спиной.

— Не думаю, что вы можете задавать мне подобные вопросы, — ответила, не оборачиваясь.

— Почему? Это же просто вопросы, а ты замужняя женщина, а не ребенок. Некоторые так щепетильно относятся к сексу, что даже обсуждать его не в состоянии. Это смешно, честное слово.

— Ничего смешного, — возмутилась я, но не слишком рьяно. — У всех разное воспитание, знаете ли.

— А, точно, воспитание. Второе мое нелюбимое слово после «мораль». Продолжай.

— Нечего продолжать! — я глянула вполоборота. — Ваша интимная жизнь меня вообще не касается. Я никаких выводов не делаю и не осуждаю.

— Ага, осуждать — это самое любимое занятие для тех, у кого «мораль» и «воспитание». Продолжай. За что ты могла бы меня осудить, если бы приспичило? Я сторонник таких разнообразных экспериментов, что даже интересно — какие из них кому-то спать спокойно не дают.

— Ни за что! — мне этот разговор окончательно осточертел. Потому бросила тряпку в ведро и повернулась к нему. Он смотрел снизу вверх, но притом все равно выглядел главным. — Все? Я здесь закончила.

Осталось минуты три нахождения в этом доме, только этой мыслью я и держалась. Вылить воду, прополоскать тряпку, убрать в шкаф моющие средства, и все — свобода! Подхватила ведерко и направилась к выходу из гостиной. Александр Дмитриевич встал.

— Я сейчас в офис, могу тебя до дома подкинуть.

— О нет, благодарю, — буркнула я.

— Как хочешь, — он явно продолжал улыбаться. Снова окликнул и дождался, пока остановлюсь. — Карина, люди так часто парятся из-за шелухи, что это вымораживает.