Одержимая страстью

Я успела вдохнуть аромат полной грудью прежде, чем мою руку поймала широкая ладонь Императора.

— Сделай мне массаж, Ида, твоего чая мне сегодня совсем не хочется, — он кладет мою руку себе на плечи и накрывает сверху, как будто фиксирует и направляет к действиям, которых ждет от меня.

«За что мне это?» — взвыл внутренний голос.

А я в это время кладу вторую ладонь на другое плечо и пальцами сжимаю мышцы шеи. Матерь Божья, внизу живота тут же все напряглось и заныло. Это издевательство какое-то, ей-богу. Разве так можно изгаляться над женщиной? Хотелось бы посмотреть в глаза той даме, которая сможет устоять пред этими формами и перед исходящими от Императора флюидами брутальной сексуальности.

А мои руки продолжали поглаживать и мять совершенное тело. Трене кожи о кожу только распаляло огонь желания, зарождающийся внутри. Вниз по предплечьям и обратно вверх. Чуть надавить на шею. Расширить диапазон касания и пройтись по упругим мышцам лопаток, и снова на исходную точку. Когда Император опускает голову вперед, напрягая мышцы шеи, между ног становится жарко, и я закусываю губу, чтобы не издать стон. Даже этот простой жест вызывает во мне желание отдаться этому мужчине.

«Ты заболела, Лена», — выносит заключение разум и я с этим полностью согласна. Откуда во мне проснулась эта животная похоть? Понятно, что тело не мое, но…

В голове вспышкой мелькают слова Ангела о том, что Ида девственна, и это о многом говорит. Девушка ?

— Чуть ниже Ида, — врывается в голову голос Императора.

Я, будто в трансе, следую его просьбе, провожу руками вдоль позвоночника, опуская их в воду. Меня бросает в жар, когда касаюсь его ягодиц."

"«Лена, остановись!» — орет внутренний голос, но меня как будто заклинило, и я не управляю своими руками, они словно дорвались до чего-то запретного и не хотят подчиниться сознанию. Скользят по влажной коже вверх и вниз, исследуя каждый ее сантиметр. Дыхание учащается, и мне кажется, еще немного, и я кончу от этого примитивного петтинга.

— Достаточно, — перехватывает мои ладони Император в тот момент, когда они уже ползли в направлении…

Матерь Божья, я чуть со стыда не умерла, когда поняла, где находятся мои руки. Отдергиваю их, будто огнем обожглась.

— Господи, извините, извините, — запричитала, забыв о том, где нахожусь.

Голова от выброса в кровь адреналина совсем перестала работать, и я, как школьница, опустила глаза и склонила голову.

«Ты, тупая дура! — кричит внутренний голос. — Совсем сума сошла? Где твоя голова? Повелась на член мужика! А как же осторожность и жажда жить?»

От этих мыслей меня кидает в холодный пот и на ум приходить только Иванушка-Дурачок, которого царь в котлах купал.