Одержимая страстью

Он продолжает что-то быстро говорить мне в ухо, но я его почти не слушаю, а только смотрю искоса на это идеальное лицо молодого человека неземной красоты, на волосы, которые похожи на снег, и не могу поверить, что он мне говорит об этом. Да с его внешностью нас поймают быстрее, чем мы сможем только подумать об этом.

— Я не могу думать о том, что он причиняет тебе боль, — Алей целует меня в ключицу, одновременно слизывая соленые дорожки слез с кожи. — Мне кажется, что я готов его убить, лишь бы только его руки не прикасались к тебе.

И вот в этот момент мне захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать его откровений. Лишь бы его голос не долетал до моих ушей и не ранил сердце, потому что оно сжималось, словно пойманная в шипастые объятия терновника колибри. Кровоточило так сильно, что душа захлебывалась горечью, сочащейся из открытых ран.

И, запутавшаяся в сетях очарования, замерла и отдалась этой призрачной защите, которую пророчил мне Ангел. Успокоение принесло и биение его сердца, которое четко прослушивалось через тонкую тунику.

Темнота опустилась на полис в тот момент, когда мы ступили на порог белокаменного городского дома. Я, уже переодевшаяся и смирившаяся со своей участью, входила в этот дом в роли хозяйки. Именно я являюсь хозяйкой этого жилища, как убеждал меня всю дорогу Алей, пока мы добирались до назначенного места. Спорить с ним я не хотела, да и о чем, ведь он лучше знает, но и здравый смысл в какой-то момент подсказывал, что парень прав. И можно было бы уже в конце концов убедиться, что мужики в древней Греции практически никак не отличаются от мужчин двадцать первого века, даже несмотря на разделяющие их тысячелетия. Что в мое время богатенькие папики снимают своим любовницам квартиры, что и сейчас. Все одно и тоже."

"— Ангел, — дернула я за руку парня и прижалась к его боку ближе, когда посередине огромной комнаты мы вдруг остались одни, — ты будешь спать со мной.

Оглядела темное помещение и поняла, что даже шагу не смогу сделать.

— Не беспокойся, Лейалана, — успокаивает Алей и переплетает свои пальцы с моими, — сейчас прибудут слуги и рабы, дом будет освещен.

У меня сразу отлегло от сердца. И теперь мне было скорее интересно и любопытно, что же скрывает темнота? Какое помещение изнутри? Я повела плечами и поняла, что устала и хочу присесть.

— А где здесь можно отдохнуть? — обратилась и к парню, и в пустоту одновременно.

— Сейчас, побудь здесь, никуда не уходи.

Он отпускает мою ладонь, и мне сразу становится неуютно. Не хочу его отпускать, но претензию не успеваю высказать, так как Алей исчезает в темноте, а я начинаю копаться в себе. Вспоминаю все прикосновения юноши и в какой-то момент понимаю, что его близость мне не только приятна, но и до глубины души трогает мое сердце.