Сердце Изнанки. Книга – 3

Сам граф Лисин Гордей Степанович был третьей стороной, что должен был рассудить двух сцепившихся баронов. Вообще, секундантов должно быть двое. с каждой стороны, но желающих поддержать Пылаевых не оказалось.

Виталий Сергеевич Викентьев, глава рода, сидел хмурый, смотрел куда-то в сторону, на нас взгляда не поднимал — будто считал это ниже своего достоинства. Весь его вид источал презрение и непреклонную решимость. Роман Викентьев, хоть и пытался казаться грозным, но вид имел глуповатый и даже несколько раз улыбнулся от чего-то, будто и не держал траур по поводу погибшей сестры. Молодой человек явно нервничал, то и дело поглядывая на отца и пытаясь копировать его суровое выражение лица.

В качестве представителя от государства на встрече присутствовал уже знакомый мне нотариус — Лаврентий Петрович. Он сидел над кипой и изучал их холодным, отстранённым взглядом опытного чиновника.

— Итак, — произнёс нотариус ровным, официальным тоном, — сторона господ Викентьевых объявила войну стороне господ Пылаевых для решения межличностных споров. Господа Викентьевы считают, что их претензии будут исчерпаны после того, как…

Нотариус посмотрел на Виталия Сергеевича и вежливо кивнул:

— Можете перечислять ваши требования.

— Мы хотим все ваши территории и поместья в Братской области, — холодно заявил он, наконец соизволив взглянуть в нашу сторону. — Преступление, которое вы совершили, это наглый и вопиющий поступок. И только полным исчезновением из этих территорий вы сможете искупить сие оскорбление. Если же войны хотите избежать, вы можете просто отдать территории и уехать подобру-поздорову, — добавил барон, опять отводя взгляд, — мы готовы на это пойти.

— Требования зафиксированы, — кивнул нотариус, затем посмотрел на Дмитрия, который был бледен и явно чувствовал себя не в своей тарелке. Перед ним сидели опытные политиканы, закалённые аристократы, акулы бизнеса и власти. А он был всего лишь безусым юнцом, который не то, что в политике не разбирался — был мало уверен в себе и в своих собственных силах, тем более в подобных ситуациях.

— Дмитрий, — произнёс я, поворачиваясь к брату, — позволишь мне вести эти переговоры?

— Да, конечно, — произнёс брат слишком поспешно и с явным облегчением, будто только и ждал от меня такого предложения.

— Для начала, хочу задать вопрос: Не озвучите ли вы, господин Викентьев, какими именно межличностными отношениями были вызваны ваши столь серьёзные претензии? — обратился я к главе рода. — Поговаривают, будто кто-то из нашей семьи убил дочь вашего рода, вот только не припомню такого события. Может, вы проясните ситуацию?

Виталий Сергеевич напрягся, стиснул челюсти:

— Моя дочь была убита в своей собственной квартире в Братске.