Серый кардинал

Познакомились они двенадцать лет назад, еще при правлении бровастого генсека. Боб тогда только силу набирал, прищучивая завмагов, барменов, заведующих «пивными точками». Лохи отдавали Бобу Бобово без особых душевных переживаний, потому что таксу он установил почти щадящую — любая «пивная королева» за пару дней закрывала финансовую брешь в своем бизнесе, которую пробивал Боб за целый месяц. То есть, в месяц она только два дня работала на Боба. Конечно, ей приходилось еще несколько дней работать на свое начальство, на БХСС, всякие инспекции, но у нее оставалось более двух третьих от наворованного — Боб это знал.

Он сам три года в торговле прокрутился. Хорошие были годы, судьбоносные, если уж на то пошло.

Начал он с рубщика мяса. Подвал, колода, тяжелый топор-тупица, цинковый желоб, по которому в его подземелье туши спускали, лифт, на котором мясо в торговый зал поднимали — вот и весь его мир. За несколько месяцев он наловчился делать то, чего другие рубщики за годы не могли освоить. Физическая подготовка много значила, сохранилась, никуда не пропала бычья сила, координация, выносливость. Не те качества, конечно, что в двадцать пять лет были, но все же.

.. Рубщиков учат орудовать тупицей, заставляя колоть вдоль спичку, положенную на колоду. Одну спичку — тюк! Другую — тюк! Боб сколько угодно спичек мог расколоть. Надо очень точно попадать в одно и то же место, иначе половина мерзлой туши в крошево превратится, пока разрубишь ее на куски. Куски тоже с большой изобретательностью надо вырубывать, чтобы наверх, в зал к лопуху-покупателю поменьше мяса уходило, побольше жил, костей и жира, чтобы вместе с первым сортом в одном куске обязательно присутствовал третий.

Конечно, значительная часть «навара» создавалась там, наверху.

Спиленные гири, хитрая «химия» с весами, тяжелая оберточная бумага — много способов существует, чтобы чинно-благородно у покупателя изъять процентов десять-двадцать из суммы покупки и отправить в свой карман.

Присматривался Боб, всему на лету учился. Заведующий, Семен Михайлович Гурвиц, поднял его в прямом и в переносном смысле — из подвала в кабинет, из рубщиков в замы. Совсем неплохо зажил Боб на исходе четвертого десятка своего земного существования.

Он только догадывался раньше, что можно именно жить, а не влачить существование, что он делал раньше, вкалывая, как последний фраер. Жалкая спортивная стипендия, потом прибавка к нищенскому окладу тренера в двадцать-тридцать целковых за «квадрат» мастерской. А теперь он за три дня имел столько, сколько раньше за месяц. Расходы и запросы, естественно, иные теперь стали, приоделся Боб, «Жигуленок» новенький в новеньком кооперативном гараже как-то по-волшебному образовался, девки молодые любить его стали.