Серый кардинал

Едва конвоиры исполнили приказание, Клюев сказал:

— Ничего, и так жить можно.

Жить вообще-то было трудновато. Можно было только сидеть в одной позе, прислонившись спиной к батарее. И впрямь надо было благодарить Бога за то, что отопление отключено. То ли дело зимой — сколько можно было бы так выдержать?

— Не изобретательны менты, мудаки, — не унимался Клюев. — Они головой перед коробком спичек трясут, чтобы определить, есть ли в коробке спички. А жестокость их — от бесчувствия и дебилизма. На особо впечатлительных это, конечно, может и подействовать: ах, как так можно — живого человека по гениталиям бить! А ментам, наверное, и самим не больно, когда их подобным образом лупят, вот они и считают, что так с другими обращаться надо.

Я тебя уверяю, Николаич, большего вреда, кроме как убить нечаянно, они причинить нам не смогут.

— Однако и шуточки у тебя, боцман, — Бирюкову, если быть честным, не очень хотелось веселиться сейчас. С разбитой в кровь головой, прикованный за ногу и за руку к батарее — а вдруг по нужде приспичит? Менты, наверное, до тех пор, пока их допрашивать не станут, не придут.

— Никаких шуток. Схема простая до омерзения.

Есть у них сейчас конкретное дело о «мокрухе», причем, «мокрухе» не простой, а депутата областного Совета. И дело надо уже недели две назад закрыть было. Если бы до нас залетел по пьянке сюда какой-нибудь заурядный вор, его отвезли бы в загородный лесок и инсценировали бы повешение, пообещав несчастному экспроприатору, что останется после него посмертная записка с его подписью. И повесили бы по-настоящему, всерьез. Жертва потеряла бы сознание, захрипела бы, наблюдалось бы самопроизвольное выделение мочи и тому подобное. Потом жертву привели бы в чувство, поставили бы к стволу дерева. Выстрел — пуля срезает кусок коры над головой, объект эксперимента кладет в штаны, но признаваться в преступлении, которого се не совершал, почему-то не хочет. Но скорее всего, к ворам в данном конкретном случае такие методы не применялись — воры до стрельбы из арбалетов еще не доросли, у них дальше ножа или заточки фантазия не распространяется. Так что все описанное выше ждет нас.

— Женя, «чернушный» у тебя юмор вечером, — проворчал Бирюков.

— Чем? — Бирюков, несмотря на полное отсутствие комфорта, все же был настолько заинтригован рассказом, что на какое-то время даже вроде бы забыл, где находится.

— А тем, что пришел БТР на подмогу осаждающим. Тот охотник пулю себе в лоб пустил. По нему, уже по мертвому, БТР покрутился, и только после этого менты рискнули подойти. Я же говорю, Николаич, на диво бездарный народ, им хоть десять БТРов дай, результат тот же будет.

Вдруг за окнами послышался какой-то шорох. Клюев с Бирюковым привстали, насколько могли. Кто-то стоял с той стороны окна. Неужели?..