Серый кардинал

Крепкий зверюга Боря, естественный отбор все и разрешил, как надо, — теперь Боря центр держит, да еще два-три района опекает. Менты у него на побегушках, с «конторой» он вроде бы еще в застойные времена дружбу завел. Старые связи остаются, смена тотального режима на демократию — все равно что смена вывески: раньше был массажный салон, теперь он называется борделем, поскольку смелость в высказываниях и суждениях появилась, свобода слова.

— И как ты успеваешь подобную информацию собирать? — покачал головой Бирюков.

— Эх, Николаич! Не в обиду тебе сказано — не всем же в нише полжизни отсиживаться. На струю иногда полезно выходить. Пересекался я с разными людьми, и по службе, как сказал один холуй от поэзии, и по душе. Иногда раз в десять полезнее знать близко одну официантку или «челнока», чем десятерых профессоров университета.

Подошел официант. Они заказали две бутылки шампанского, салат и кофе. Бирюкову после передряги, в которую они попали, ни есть, ни пить особенно не хотелось, Клюев не стал возражать.

— Счастливо, Николаич, — сказал он, пожимая руку Бирюкову на прощание. Не очень у нас день удачным выдался. А ведь пасхальная неделя, должно бы все красиво получаться, благостно. В чем-то мы согрешили. Ладно, переломим, как говорится, ход событий.

«Я-то точно согрешил, — думал он, направляясь на свою квартиру — естественно, «официальную», где надо будет «отметиться», — нескольких на тот свет отправил. Но ведь я воин по профессии и назначению. Многие религии благосклонно относятся к воинам, убийство на войне вроде бы и убийством не считается. Можно сказать, я совершил поход к гробу Господню. Тенгиз — христианин, я — христианин. Ладно, не в грехе, наверное, дело же... Денек — убей и воскреси. В первой половине дня беседа по душам с мудаком Широковым, который запросто может и телефон «на кнопку» взять, и в почтовый корреспонденции рыться велит, и «наружку» приставит. Тогда прости-прощай «логово», отлежаться негде будет. Во второй половине дня — ОМОН этот. А может, не ОМОН все же? Форма вроде бы не их, мельком в окно видел, темнело уже. Да нет, менты точно...»

Люди стараются обойти смертельную опасность и делают они это скорее подсознательно. Те, у которых каким-то образом блокирован механизм предвидения опасности, гибнут в авиакатастрофах, на них падают тяжелые предметы, на них в подворотнях грабители нападают гораздо чаще, чем на среднестатистического обывателя. Индивидуум с хорошо развитым чувством опасности сдает в самый последний момент билет, и самолет, совершающий рейс, на который билет был куплен, разбивается.