Шерлок Холмс и доктор Ватсон

С поклоном, улыбкой и подмигиваниями Милвертон вышел из комнаты, и через несколько секунд мы услышали, как стукнула дверца кареты и загромыхали колеса.

Холмс сидел недвижимо возле огня, глубоко засунув руки в карманы брюк, низко опустив голову и устремив пристальный взгляд на раскаленные угли. Так просидел он безмолвно с полчаса. Затем резким движением вскочил на ноги, как человек, принявший решение, и пошел к себе в спальню. Вскоре оттуда вышел щеголеватый мастеровой с козлиной бородкой и несколько развязными манерами. Прикурив от лампы глиняную трубку, он взялся за ручку двери.

– Я скоро вернусь, Ватсон, – сказал он и исчез во мраке ночи.

Я понял, что мой друг начал кампанию против Чарльза Огастеса Милвертона. Но мне и во сне не могло присниться, что из этого выйдет.

Несколько дней подряд Холмс выходил из дому во всякие часы в этом наряде, но, кроме того, что он бывает в Хампстеде и не теряет времени зря, я ничего не знал о его деятельности. Наконец в один ненастный вечер, когда за окном неистовствовала буря, он вернулся домой и, сняв свой костюм, сел перед огнем и от души рассмеялся.

– Вы ведь не замечали, Ватсон, за мной матримониальных наклонностей?

– Так знайте, я обручен.

– Дорогой друг! Поздра...

– Невеста – горничная Милвертона.

– Господи помилуй, Холмс!

– Я должен был собрать о нем сведения.

– И вы зашли слишком далеко?

– Это было необходимо. Я лудильщик по имени Эскотт, и дела мои процветают. Каждый вечер мы гуляли и беседовали. О Боже! Эти беседы! Однако же я добился, чего хотел. Я теперь знаю дом Милвертона как свои пять пальцев.

– Но девушка, Холмс!

– Ничего не поделаешь, милый Ватсон. На очень уж крупную дичь охота.

Но я с удовольствием могу сообщить вам, что у меня есть соперник, который тут же займет мое место, как только я покажу спину. Какая роскошная ночь!

– Вы любите такую погоду?

– Это то, что мне надо. Я намерен сегодня ночью, Ватсон, залезть в дом Милвертона.

У меня даже дух захватило и мороз побежал по коже – с такой непреклонной решимостью проговорил он эти слова. Подобно тому, как молния среди ночи освещает на один миг малейшие детали обширного ландшафта, я мысленным взглядом окинул все результаты, могущие произойти от такого поступка, – поимка, арест, почтенная карьера, оканчивающаяся позором, лучший мой друг в руках отвратительного Милвертона.

– Ради самого неба, Холмс, одумайтесь! – воскликнул я.

– Дорогой друг, вы ведь знаете, я не люблю опрометчивых поступков, я все хорошо взвесил и никогда бы не пошел на такую опасную меру, если бы имелся другой выход. Посмотрим на дело трезво. Вы, я полагаю, допускаете, что с точки зрения моральной мой замысел оправдан, я совершу преступление только в глазах закона.