Шерлок Холмс и доктор Ватсон

МакФарлейн в отчаянии обернулся к нам и снова опустился на стул, как будто ноги отказывались держать его.

– Подождите, Лестрейд, – сказал Холмс, – позвольте этому джентльмену досказать нам то, что ему известно об этом в высшей степени любопытном происшествии. Полчаса дела не меняют. Мне кажется, это поможет нам распутать дело.

– Ну, распутать его будет нетрудно, – отрезал Лестрейд.

– И все-таки, если вы не возражаете, мне было бы очень интересно выслушать мистера МакФарлейна.

– Что ж, мистер Холмс, мне трудно вам отказать. Вы оказали полиции две-три услуги, и Скотленд-Ярд перед вами в долгу. Но я останусь с моим подопечным и предупреждаю, что все его показания будут использованы обвинением.

– Именно этого я и хочу, – отозвался наш гость. – Выслушайте правду и вникните в нее, больше мне ничего не нужно.

Лестрейд взглянул на часы.

– Даю вам тридцать минут.

– Прежде всего я хочу сказать, – начал МакФарлейн, – что до вчерашнего дня я не был знаком с мистером Джонасом Олдейкром. Однако имя его я слыхал – его знали мои родители, но уже много лет не виделись с ним. Поэтому я очень удивился, когда вчера часа в три дня он появился в моей конторе в Сити. А услышав о цели его визита, я удивился еще больше. Он принес несколько вырванных из блокнота страничек с кое-как набросанными пометками и положил их мне на стол. Вот они. «Это мое завещание, – сказал он, – прошу вас, мистер МакФарлейн, оформить его как положено. Я посижу здесь и подожду». Я сел переписывать завещание и вдруг увидел – представьте себе мое изумление, – что почти все свое состояние он оставляет мне! Я поднял на него глаза – этот странный, похожий на хорька человечек с белыми ресницами наблюдал за мной с усмешкой. Не веря собственным глазам, я дочитал завещание, и тогда он рассказал мне, что семьи у него нет, родных никого не осталось, что в юности он был дружен с моими родителями, а обо мне всегда слышал самые похвальные отзывы и уверен, что его деньги достанутся достойному человеку. Я, конечно, стал его смущенно благодарить. Завещание было составлено и подписано в присутствии моего клерка. Вот оно, на голубой бумаге, а эти бумажки, как я уже говорил, – черновики. После этого мистер Олдейкр сказал, что у него дома есть еще бумаги – подряды, документы на установление права собственности, закладные, акции, и он хочет, чтобы я их посмотрел. Он сказал, что не успокоится до тех пор, пока все не будет улажено, и попросил меня приехать к нему домой в Норвуд вечером, захватив завещание, чтобы скорее покончить с формальностями. «Помните, мой мальчик: ни слова вашим родителям, пока дело не кончено. Пусть это будет для них нашим маленьким сюрпризом», – настойчиво твердил он и даже взял с меня клятву молчать.