Шерлок Холмс и доктор Ватсон

– У меня есть совесть, я человек религиозный. Но благодаря Ордену я стал преступником. Меня выбрали для участия в одном деле. Я знаю, что меня ожидало, если бы я отказался. Возможно, я трус. Возможно, мысль о моей маленькой женушке и детях делает меня трусом. Как бы то ни было, я пошел с ними. То, что произошло, будет преследовать меня всю жизнь. Тот дом стоял уединенно, в двадцати милях отсюда, за перевалом. Меня поставили у входных дверей, как вас вчера вечером. Они понимали, что мне нельзя доверить работу. Вошли в дом и скоро вышли оттуда. Руки у них были в крови по запястья. Мы поспешили прочь, вслед нам несся плач ребенка... Пятилетнего сына, на глазах которого убили его отца. Я чуть не потерял сознания от ужаса, а мне приходилось держаться, как будто ничего не произошло, и даже смеяться: я знал, поведи я себя иначе, в следующий раз они выйдут с окровавленными руками из моего дома, и вслед им будет плакать мой маленький Фред. Так я стал преступником, соучастником убийства, навсегда погибший и для этого мира, и для загробного. Я добрый католик, но священник, узнав, что я скауер, не стал со мной разговаривать, и скоро я был отлучен от моей церкви. Вот что случилось со мной. Вы, я вижу, хотите пойти той же дорогой. И я хочу спросить вас – чем все это кончится? Вы готовы стать убийцей, не знающим ни стыда, ни совести, или, может, мы вместе сумеем как-то остановить это безумие?

– Что вы хотите сделать? – резко спросил МакМердо. – Донести?

– Господи, прости и помилуй! Да если только я помыслю об этом, меня убьют.

– Значит, слава богу, доносить не собираетесь. Мне кажется, что вы, будучи человеком слабым, нагнетаете ужасы.

– Нагнетаю? Вот поживете здесь подольше, убедитесь сами. Да вы гляньте на долину. Видите – над ней нависло облако дыма, его выбрасывают сотни заводских труб. Так я вам скажу, над головой каждого из нас нависла туча гораздо страшнее этого облака. Всем здесь живущим она грозит смертью. Это настоящая Долина Страха, Долина Смерти. Как только стемнеет, страх поселяется в душе всех и отпускает только с восходом солнца. Подождите, молодой человек, скоро вы сами все это ощутите.

– Хорошо, – с деланной беспечностью ответил МакМердо. – Когда я сам во всем убежусь, я вам скажу, что я обо всем этом думаю. Но одно мне ясно: вы не должны здесь оставаться, и чем скорее продадите свою лавку, хотя бы за гроши, – сколько бы она ни стоила – тем будет лучше для вас. То, что вы мне сказали, дальше меня не пойдет. Но если я узнаю, что вы провокатор...

– Нет, нет, господь с вами! – воскликнул этот несчастный человек.

– Ладно, давайте пока поставим на этом точку. Я буду держать в уме все вами сказанное, и, возможно, придет день, мы к этому разговору вернемся. Думаю, что вы пригласили меня сюда с благими намерениями. А теперь пора по домам.