Шпион федерального значения

И глядишь — страна уже испещрена чужим цветом, словно сыр — дырками. А потом — раз! — и нет страны. Перекрасилась!

Такова ползучая тактика Третьей мировой.

Так разрушают организм раковые клетки — зацепятся в одном месте и начинают по кровотоку, по лимфе рассылать во все стороны, разведчиками, больные клетки, с которыми легко расправляется могучий, потому что здоровый пока, организм. Что такое десяток болезнетворных клеток в сравнении с миллиардами здоровых — говорить не о чем!.. Но где-то все-таки одна-две клетки приживаются и до поры до времени сидят тихо, затаясь, не высовываясь, не обнаруживая себя.

А чуть организм ослабнет, начинают завоевывать территории — вначале смешные, ничтожные. Потом — большие.

А потом, когда некогда здоровый и в прошлом могучий организм спохватывается, — бывает поздно! В каждом органе тихо и незаметно отвоевал плацдарм, закрепился враг, которого так просто уже не изгнать и который совместными, скоординированными усилиями обрекает организм на мучительную смерть!

А почему? Потому что никто организму об агрессии вовремя не сказал, никто не предупредил, войну не на жизнь, а на смерть не объявил и на борьбу не мобилизовал!

Тем и страшен рак — что пока не болит!

Тем и страшна новая тактика мировой войны — что пока никого не беспокоит!

Такое на войне бывает.

И бывает довольно часто. Раньше и теперь тоже. Солдат, особенно солдат на войне, живет в изоляции от мирных жителей, по крайней мере тех, которые относятся к нему благосклонно. Потому как свои страны солдат завоевывает редко, чаще — чужие, население которых воспринимают его негативно, как врага и захватчика. Которым он, по сути, и является.

А солдат, между прочим, мужик.

Между прочим, молодой, крепкий, здоровый и даже иногда симпатичный. Других — больных, хлипких, кривобоких и неказистых в армию не берут. А молодой, здоровый, крепкий мужик хочет иметь бабу — ну, то есть женщину. Потому что этого требует его организм. Особенно если он растущий. Ну и где ему взять бабу в районе боевых действий?..

Во время серьезных войн этот вопрос разрешается сам собой, не успев даже как следует вызреть, — потому что на серьезных войнах солдаты передовых частей долго не живут — обычно до первого-второго боя.

После чего им становится не до женщин, так как они либо ложатся в землю, либо отправляются в госпитали, получив тяжелые, несовместимые с гулянками, ранения. И это не только у нас, это хоть где, — к примеру, взводный американской морской пехоты на вьетнамской войне жил во время боя в среднем шестнадцать минут. Какие уж тут леди?..

Но беда в том, что бои идут не всегда, что случаются между ними перерывчики. И тогда, кроме главного инстинкта — самосохранения, начинают потихоньку просыпаться и другие инстинкты.